Отрывок повести "Зелёный трамвай"

Из сказочной повести "Зелёный трамвай"
Художник Сергей Баранов

Глава 4 «Волосок за волоском…» (отрывок)

После «бабьего лета» наступила слякотная осень, за ней – зима. День проходил за днём, месяц за месяцем, вот уже и снег растаял. В первые весенние деньки Маня отметила своё одиннадцатилетие. А бархатный трамвай к ней всё не приезжал и не приезжал.
Каждый раз по дороге в школу Маня изо всех сил прислушивалась: не заиграет ли скрипка, не зазвенит ли колокольчик? Но на остановку регулярно прибывал только обычный трамвай – двадцать третий.
Девочка постоянно вспоминала Сияющий город и его жителей. После потрясающих приключений на Небесах её жизнь, действительно, необычайно изменилась.
Хотя, на первый взгляд, всё было как прежде – дом, школа, уборка, уроки, – изменилась сама Маня. С того самого дня, когда девочка встретила зелёный трамвай, она больше никогда не страдала от одиночества. Учителя, знакомые и родственники её просто не узнавали: некогда замкнутая и нерешительная, Маня стала весёлой и общительной; у неё наконец-то появились подружки.
За всю слякотную осень и студёную зиму Маня ни разу не заболела. Удивлённая бабушка сводила её к врачу. Тот внимательно обследовал девочку и изумился: куда же делся хронический бронхит? Сама-то Маня отлично знала, где и почему она исцелилась, но когда попыталась объяснить это бабушке, та только отмахнулась: «Ну, ты и мастер сочинять!»
А когда девочка повторила попытку поговорить о путешествии в летающем трамвае, бабуля разозлилась не на шутку: «Ещё слово о говорящих медведях – и набью ремнём, хоть ты уже и такая дылда. Если делать нечего, я тебе найду работу!»
Зато новые Манины подружки слушали её рассказы с открытым ртом.
Поскольку теперь девочка была совершенно здорова, она записалась и в школьный хор, и в музыкальную школу. Теперь у неё не было ни одной свободной минуты, и, однако же, Маня очень тосковала по своим необыкновенным друзьям.

* * *
После промозглого апреля, насквозь продувавшего Манино демисезонное пальто холодным ветром, наступил тёплый и солнечный май.
«Ну, и где же проводница, где водитель? Мы не виделись целых семь месяцев!» – недоумевала девочка. Порой казалось, что на Небесах про неё забыли, но Маня была уверена: зелёный трамвай обязательно за ней вернётся.
На аллее у школы зацвели каштаны, и каждое утро от этого дурманящего запаха у девочки кружилась голова. Её сердце замирало от счастья, когда она шла в тени деревьев под благоухающими каштановыми свечками, и смотрела на ясное синее небо. В такие моменты ожидание новых чудес до краёв переполняло сердце девочки. Её радости не омрачало даже отсутствие новых туфель, хотя в старых пальцы уже почти протёрли дырки.
В один из весенне-солнечных и потому мучительно-долгих учебных дней, в Манином классе отменили сразу два последних урока. Обрадованные одноклассники сразу же разбежались по домам, а девочка зашла в школьную библиотеку. Выбирая книгу поинтереснее, она ликовала: почти два часа свободного времени! Можно будет спокойно почитать, закрывшись в своей комнате.
Торопясь уединиться, Маня стояла на остановке, листая книжку, и, пожалуй, впервые за много месяцев не думала про зелёный трамвай, возвращаясь домой после школы. Какую же неописуемую радость она испытала, внезапно услышав знакомый колокольчик! Её сердце бешено заколотилось: может, это иллюзия, может, показалось?
Однако, никаких иллюзий не было: весело звеня и поблёскивая на солнышке, по рельсам ехал бархатный трамвай. Впереди сидел огромный водитель в синей фуражке, с лицом, утопающим в густой коричневой бороде, а в глубине вагона виднелась высокая стройная фигура.
Трамвай стремительно приближался и лихо затормозил напротив школы, высекая искры из провода и распахивая на ходу двери.
– Здравствуй, Рута, здравствуй, Рой! – выпалила Маня, забегая в тёмно-зелёный салон и бросая портфель, куда попало. – Как же долго вас не было, как же я скучала!
Живые инструменты уже поджидали девочку, и устроили на всю громкость «там-та-ра, ра-ра, ра-ра, ра-ра, ра-ра…» над её головой. А она, абсолютно счастливая, повисла на мохнатой водительской шее. Водитель довольно рыкнул, и Маня побежала к проводнице. Рута, улыбаясь, поднялась навстречу девочке. Она была упакована в свой строгий серый плащ, а чудесные волосы женщины были уложены в такую тугую причёску, что из-под широкополой шляпы не выбивался ни один цветочный волосок.
– Мы тоже очень скучали по тебе, дорогая! – сказала Рута, крепко обняв Маню.
Они радостно покружили по салону, правда, совсем недолго. Мане показалось, что проводница чем-то озабочена.
– Мы поедем на Небеса? – допытывалась девочка, когда присела рядышком с Рутой, а вагончик, дёрнувшись, тронулся с места. – Я очень, очень жду новых приключений!
От нетерпения девочка аж подпрыгивала, но ответ проводницы её весьма удивил:
– Приключения, конечно, будут, но на этот раз здесь, в твоём городе.
– Как жалко… Но всё будет таким же потрясающим, таким же фантастическим, правда? – не унималась Маня.
– А это уже зависит от тебя!
Эти слова снова обескуражили девочку.
– Но я же не умею делать всякие необыкновенные штуки… – растерялась она. – Скажи, пожалуйста, куда мы поедем?
– Туда, где жаждущее сердце ожидает чуда, – как всегда, загадочно ответила женщина своим журчащим голосом, – для этого ведь и существует зелёный трамвай.

* * *
Вагон уже развернулся на кругу, направляясь к центру города.
– Располагайся и отдыхай, – сказала Мане проводница.
Она прошла на своё место около водителя, а девочка поудобнее устроилась в кресле.
Трамвай ехал по знакомому Мане маршруту. Оставив позади лесопосадку, магазин «цирапкоп» и частный сектор, он быстро миновал микрорайон высотных домов, и уже мчался во весь опор по Благовестной, главной улице города: мимо украшенных броскими вывесками и рекламой ювелирных магазинов, кондитерских, парикмахерских, супермаркетов и банков.
Из окна девочка смотрела на людей, заполонивших центр небольшого городка. Одни перебегали дорогу на зелёный свет светофора, устремляясь в магазины, суетливо покупая у какой-то женщины фрукты. Кто-то спокойно сидел в кафе за чашечкой кофе, а кто-то застыл на оживлённом тротуаре, выжидающе вглядываясь в прохожих. «У каждого свои заботы, – думала девочка, – и никто не задумывается, есть ли где-нибудь совсем другая жизнь, например, на небе…»
Тем временем Рой сбавил скорость, и трамвай свернул за угол, привычно легко оторвавшись от проводов. Сначала они проехали мимо парочки дорогих магазинов с яркими витринами, но следующие дома смотрелись уже не так красиво. И чем дальше продвигался трамвай, тем скромнее и неопрятнее выглядела улица. Наконец зелёный вагон запрыгал на кочках. Посмотрев на дорогу, Маня не увидела асфальта – они ехали по ухабистой грунтовке. Разумеется, рельсов на дороге тоже не было, однако это ничуть не мешало водителю вести трамвай – всё дальше и дальше, пока вагончик снова куда-то не повернул.
Теперь они оказались в маленьком, очень узком переулке. Девочка удивлённо оглядывалась по сторонам: она и не знала, что рядом с презентабельным центром города есть такие дебри: старые, мрачные пятиэтажные дома были похожи друг на друга, словно близнецы. Трамвай проезжал мимо ветхих калиток, едва державшихся на покосившихся заборах; местами вагон едва протискивался между грязных, до краёв переполненных мусорных баков, около которых крутились тощие бродячие собаки… Казалось, даже тёплое майское солнце не в силах развеселить эти трущобы, настолько уныло всё вокруг выглядело.
Около одного из серых домов трамвай внезапно остановился и распахнул двери. Проводница вышла на улицу, поманив за собой Маню.
– Прихвати портфель, – зачем-то напомнила Рута, хотя девочка и так повсюду таскала его за собой.
Вслед за проводницей Маня подошла к неприглядному, испачканному подъезду. Нижний этаж в этом доме так глубоко уходил под землю, что первый ряд окон располагался вровень с ногами прохожих. «Какие маленькие и грязные окошки, – подумала девочка. – Как жаль людей, которые здесь живут…» Только в одном из нижних окон виднелись белые занавески, а на подоконнике рос большой цветок.
Неожиданно сверху раздался всё нарастающий шум. Подняв голову, Маня увидела яркий пёстрый комок, который нёсся прямо на них с Рутой.
– Осторожно! – закричала она проводнице, но та только засмеялась.
Комок оказался маленькой птицей с девичьим лицом. Хлопая крыльями, она описала круг над головой женщины и уселась на её плечо.
– Привет, Гула! – сразу узнав птичку, обрадовалась Маня. – Ты откуда, неужели прилетела с Небес?
Находясь в этом мрачном переулке, девочка чуть не прослезилась при мысли о Сияющем городе.
– Да-с, да-с, с Небес-Небес! – запела птичка.
Затем она что-то торопливо просвистела проводнице на ухо. Рута озабоченно нахмурилась, потом посмотрела на Маню долгим, испытывающим взглядом. Неожиданно улыбнувшись, она спокойно сказала птичке:
– Передай наверх, что мы справимся со всеми делами и всё успеем, я в этом не сомневаюсь.
Гула тут же взмыла ввысь, скрывшись за серыми крышами так же внезапно, как и появилась, а женщина, к удивлению девочки, быстрым шагом направилась к трамваю.
– Дорогая Маня, тебе самой придётся кое-кого навестить, – сказала проводница, ловко вскакивая в салон и подавая водителю сигнал к отправлению, – а мы с Роем срочно уезжаем, потому что на берегу быстрой горной реки двое маленьких детей оказались в опасности.
– Рута, нет, не оставляйте меня! – испугалась девочка. – Если вы уедете, я тоже окажусь в опасности!
– Ничего не бойся. Я верю, ты справишься, – уже из отъезжающего трамвая убедительно проговорила женщина. – В комнате с белыми занавесками давно тебя ждут. Смелее, и поторопись!
Последние слова эхом долетели до растерявшейся девочки. Ещё мгновение – и зелёный трамвай скрылся из вида, а Маня осталась одна у подъезда мрачного дома, едва сдерживая слёзы.

* * *
Тяжко вздохнув, девочка поправила на плечах портфель, собралась с мыслями и попыталась вычислить квартиру, которой принадлежало окно с цветком.
По тёмной каменной лестнице, почти на ощупь, она спустилась на нижний этаж дома. Там был полумрак и сырость, как в подвале. Длинный коридор едва освещала тусклая лампочка, выхватывая с потрескавшихся стен ряд высоких входных дверей.
Маня прошла мимо первой двери, из-за которой доносилась нецензурная ругань мужчины и женщины, потом – мимо второй, от которой повеяло невыносимой вонью. Наконец, она нерешительно остановилась около третьих дверей, за которыми, как считала Рута, кто-то давно её ждёт.
«Понятия не имею, что я здесь делаю, и чем смогу помочь тому жаждущему сердцу, которое здесь живёт, – подумала девочка. – Но Руте виднее».
Снова тяжко вздохнув, Маня легонько постучала. Открывать никто не спешил, и она постучала сильнее.
– Входите, не заперто! – послышался детский голосок.
Нажав на холодную дверную ручку, девочка толкнула скрипучую дверь, и зашла в большую неуютную комнату. Всего лишь одно маленькое окно было расположено высоко под потолком, напротив входной двери. Света из этого окошка проникало очень немного, поэтому часть комнаты утопала в полутьме. Видимо, и проветривалось здесь плохо, потому что воздух был тяжёлым и нездоровым.
Тем не менее, кто-то аккуратно вымыл окошко и повесил накрахмаленные белые занавески, и даже умудрился украсить облупившийся подоконник большим экзотическим цветком. Пожалуй, это было единственное украшение в этом мрачном месте.
Под окном располагалась огромная деревянная кровать, накрытая целой горой тёплых разноцветных одеял. Возле кровати стоял небольшой круглый столик, на котором уместилась только чашка с недопитым чаем и коробочка с какими-то лекарствами. Никакой другой мебели в помещении не было.
Вдоль стен было в беспорядке навалено много фанерных и картонных коробок, больших и маленьких. Из них торчали всевозможные вещи – от кастрюль и тарелок до резиновых сапог и строительных инструментов. Создавалось впечатление, что жильцы или только заехали, или спешно выезжают.
Казалось, в комнате никого нет, но кто-то же разговаривал с Маней.
– Эй, здесь есть кто-нибудь? – негромко позвала она.
В этот момент она как будто услышала горестный стон, и заметила шевеленье под одеялами. Из глубины кровати на девочку, не отрываясь, смотрели круглые глаза.
– Ты кто? – спросила Маня.
– Я – Бодя, – ответил голосок, и его хозяин вылез из-под одеял.
Маня увидела очень худенького мальчика в байковой пижаме. Медленно, с большим трудом, он переместился на край кровати, спустив вниз тонкие ноги в шерстяных носках. Кожа у Боди была нереально бледной, а веки казались и вовсе прозрачными. На голове мальчика топорщились коротенькие светлые волосы, а огромными печальными глазами он вглядывался в гостью.
Вдруг неимоверная радость озарила его лицо.
– Ты – фея? – восторженно спросил он.
– Нет, я девочка Маня.
– А-а… – разочарованно протянул Бодя, и радость сразу же потухла в его глазах. – А я жду фею.
С этими словами он развернулся и снова медленно полез под одеяла, зарывшись в них до самого носа.
– Интересно, а зачем тебе фея? – поинтересовалась девочка.
– Мне фея очень нужна, – печально ответил Бодя, – потому что у неё есть волшебная палочка, которой можно делать чудеса…
Маня только тут заметила, что мальчик сильно дрожит, даже под тёплыми одеялами.
– Ты меня не бойся, ладно? Я – хорошая девочка, тебя не обижу, – сказала она.
– А я и не боюсь! Я уже большой, так мама говорит, а большие ничего не боятся, – парировал мальчик. – Ты что, приехала на той длинной зелёной машине?
– Да… А ты видел наш трамвай? – удивилась Маня, ведь обычно бархатный вагончик никто вокруг не замечал.
– Конечно, он остановился прямо у моего окошка, мне снизу это хорошо было видно. Я ещё никогда не видел трамваев, они такие красивые, и блестят.
– Ну, не все трамваи такие красивые, – сказала Маня и присела на большую кровать. – Наш трамвай совершенно особенный. Он приезжает к людям, которые верят в чудеса. Вот и ты, наверное, веришь в какое-то чудо, правда?
– Конечно, верю! Я верю, что мне не будет так холодно, – и Бодя скривил страдальческое лицо в подобие улыбки.
– На улице конец весны, солнышко светит, жарко даже, – возразила девочка. – А ты мёрзнешь, да ещё под эдакими перинами?!
– Я всё время мёрзну, даже летом… – и, отвернувшись, мальчик горько заплакал.
Растерянная девочка подсела к Боде поближе и, поглаживая маленькую спинку, накрытую толстыми покрывалами, попыталась утешить содрогающегося от рыданий мальчика.
– Ну, пожалуйста, не плачь, – уговаривала она его, – расскажи-ка лучше, что с тобой случилось, где твои родители? Почему тебя оставили одного, да ещё с незапертыми дверями?
Сначала Бодя что-то нехотя бурчал, а потом разговорился, перестал плакать и даже снова повернулся к девочке. С удивлением Маня узнала, что Боде уже десять лет. «Я была уверена, что он совсем маленький! – подумала она. – А, оказывается, не намного младше меня…»
Как выяснилось, Бодя болел уже очень долго, его постоянно знобило, даже в жаркий летний день под тремя перинами. Каждый день приходил доктор и делал ему уколы, которые стоили очень дорого. Поэтому родители мальчика всё время работали, чтобы покупать лекарства. «Значит, дверь была не заперта, чтобы доктор мог зайти, когда взрослых нет дома», – догадалась Маня.
– Лучше бы они не работали, а были рядом со мной, – жаловался Бодя. – От этих уколов мне только хуже, я их ненавижу! Из-за них мама уходит, когда на улице ещё темно-темно, а приходит, когда уже тоже темно-темно.
Но, наверное, никто в мире столько не работает, как мой папа! Он только раз в год приходит домой. На Новый Год он заходит в мамином халате и с ватной бородой. А на спине папа несёт мешок с подарками, там много конфет и игрушек. Потом папа выходит, снимает халат и бороду, и приходит уже как папа. Мы целуемся, обнимаемся и играем вместе, прямо на моей кровати.
Я уже такой большой, а папа хочет, чтобы я думал, что существует настоящий Дед Мороз. Но я так люблю папку, что притворяюсь, будто в это верю. На самом деле Деда Мороза нет: если бы он взаправду был, то давно бы подарил мне что-то такое, что согрело бы меня раз и навсегда. Зато я верю в чудо, которое сделает фея, и жду её каждый день. Я смотрю в окошко, и знаю: однажды фея придёт ко мне, и я выздоровею. И мне больше никогда не будет холодно…
Пока Бодя по-детски наивно рассказывал про свою нелёгкую жизнь, сердце Мани ныло от сострадания. Сидя около бледного и дрожащего мальчика, она тёрла лоб и лихорадочно соображала: «Чем, чем помочь Боде? Как его согреть, если даже от самых тёплых одеял и дорогих лекарств нет толку? Конечно, нужно чудо, только настоящее чудо! Ну почему здесь нет Руты, или Роя, или кого-нибудь из небесных жителей? Вот они могут делать по-настоящему удивительные вещи!»
И в эту минуту перед её мысленным взором предстала кошка-зверушка с белыми волосами.
– Живые спицы, точно! – догадалась Маня. – Бодя, у меня же есть неземной подарок для того, кто верит, а, значит, для тебя!
– Ты сказала, неземной? Так значит, ты всё-таки фея! – восхищённо воскликнул мальчик. – Я так и знал, что ты настоящая фея, хотя ты и не призналась сразу. Ты даже приехала на необыкновенном блестящем трамвае!
Мальчик так обрадовался, что наполовину вылез из-под одеял. А Маня торжественно раскрыла портфель и осторожно достала из потайного отделения белоснежные сияющие спицы. «Наконец-то пригодились! Семь месяцев повсюду таскала их за собой», – подумала она.
– Ух ты, волшебные палочки, точь-в-точь, как в моём сне! – сказал Бодя. – И так здорово, что их сразу две! Наверное, ими можно сделать очень сильное чудо, правда?
– Надеюсь, – нерешительно проговорила Маня, покрутив спицы в руках.
Они не подавали ни малейших признаков жизни. «Ну, и что дальше?» – размышляла девочка, пропустив мимо ушей, что Бодя видел про подарок зверушки какой-то сон. Маня не сомневалась: если найти нужные нити, спицы начнут вязать. «И это особенное покрывало согреет, а, может, даже исцелит мальчика. Я уверена!» – подумала она.
Положив спицы на край маленького столика, девочка осмотрела комнату: не завалялся ли где моточек ниток или что-то, похожее на вязанье.
– Бодя, а твоя мама что-нибудь вяжет тебе – свитера, например, или носки? – спросила она.
– Да нет, – подумав, ответил мальчик, – это бабушка вяжет, а мама работает, у неё времени нет…
В задумчивости Маня провела рукой по голове, и тут заметила свой тонкий волосок, повисший на пальце. «Для живых спиц и нитка должна быть живой…» – вспомнились ей слова хозяйки розового домика. Именно из невероятно длинных волос кошки живые спицы вязали на Небесах облачные шали, но Мане до этого момента и в голову не приходило, что из её ничем не примечательных тонких волос может выйти нечто подобное.
«Попытка – не пытка», – подумала девочка, и нерешительно поднесла волосок к спицам, проговорив короткий стишок:
– Волосок за волоском, – будет счастлив этот дом!
На глазах у изумлённого Боди и не менее изумлённой Мани, спицы зашевелились и вскочили со столика. Схватив волосок, они взлетели в воздух. Мгновение – и на спицах уже было накинуто несколько петелек, а две белоснежные палочки постукивали от нетерпения, ожидая следующий волосок.
– Ура, получилось! – чуть ни затанцевала от радости Маня, а мальчик залился тоненьким смехом.

* * *
На Небесах вязанье облачной шали заняло, как показалось Мане, минут десять, а за окошком с белыми занавесками вязка длилась уже больше часа. Пока девочка и живые спицы работали, Бодя наблюдал за этим фантастическим процессом, не переставая удивляться.
– Ну как, как ты это делаешь? – выпытывал он, а Маня только пожимала плечами, едва успевая поставлять спицам всё новые и новые волоски.
– Волосок за волоском, – будет счастлив этот дом! – без конца повторяла Маня, а иногда её поддерживал Бодя, декламируя стишок с девочкой в унисон.
Из-под белых палочек постепенно выплывал удивительный шарф необычного светло-пепельного цвета. Он был очень пушистый, с изысканным, порой чудаковатым узором. Мане даже не верилось, что из её невзрачных волосиков-«висюлек» может получиться такое произведение искусства.
Спицы, грациозно витая от одного края деревянной кровати к другому, уже почти довязали пепельный шарф, когда вдруг мальчик, до этого такой радостный, почему-то испугался. Он схватил Манину руку, которой она собиралась смахнуть с головы очередной волосок, и посмотрел на неё со странным ужасом.
– Маня, твоя голова… – прошептал Бодя, не в силах закончить и едва сдерживая слёзы.
Испытывая дурное предчувствие, девочка спешно нашла в портфеле маленькое зеркальце. Картина, которую оно отразило, вызвала у Мани крик отчаянья. На её голове уже практически не было волос, на макушке остался только жиденький пучок. Бросив зеркальце на пол, девочка закрыла ладонями лицо и зарыдала. Самое страшное, чего она боялась больше всего на свете, случилось: она была почти лысая, со смешно торчащими розовыми ушками, причём одно ухо было заметно больше другого.
Бодя, весь дрожа, вылез из-под одеял и обнял девочку худыми руками. Он поплакал вместе с ней, а потом тихо спросил:
– Неужели это из-за меня ты осталась без своих волос?
Вопрос больного мальчика мгновенно отрезвил Маню. Она перестала всхлипывать, вытерла слёзы и попыталась без паники оценить обстановку. Спицы вязали именно её волосами, значит, так и было нужно. Бодя нуждался в исцелении – и необыкновенный шарф для него был почти готов. Выходит, она всё делала правильно! Но только почему, помогая мальчику, сама она в итоге остаётся лысой? На этот вопрос у Мани ответа не было.
«На Небесах не ошибаются! Это всегда верно, даже если я не понимаю, почему всё происходит именно так, – поразмышляв, решила девочка. – В любом случае, дело надо довести до конца».
Она попыталась улыбнуться испуганному Боде и успокоить его:
– Ну что ты, не грусти. Волосы – не самое главное в жизни…
Собравшись с духом, девочка протянула руку к макушке. Спицы, которые уже изрядно заждались, нетерпеливо защёлкали. «Надо же, какие бессердечные!» – с досадой думала Маня, подавая наверх оставшиеся волоски.
Последние минуты вязания прошли довольно серьёзно, и когда девочка тихо произносила стишок, Бодя ей уже не вторил. Как только спицы сделали свою работу, они поднялись к потолку, и – оп! – растворились в воздухе, оставив только белый дымок.
Дрожа и вцепившись в одеяло, изумлённый Бодя наблюдал, как длинный пепельный шарф, словно живой, парит над его головой. Затем шарф медленно опустился на тонкую шею мальчика, и мягко обернулся вокруг неё несколько раз. Бодя сразу же перестал дрожать, и спокойно улёгся на подушку.
– Маня, мне так хорошо уже давно-давно не было, – радостно сообщил мальчик. – Мне совсем не холодно, я наконец-то согрелся!
Девочка заботливо подоткнула Боде одеяло, и присела на краешек кровати. Она чувствовала себя абсолютно счастливой, даже несмотря на свой новый облик. Правда, без волос было непривычно зябко и неуютно. Заметив на спинке кровати синюю сатиновую косынку в мелкий жёлтый горошек, девочка повязала её себе на голову.
– Спасибо, дорогая Маня, ты мой самый лучший в мире друг! Я никогда не забуду всё, что ты для меня сделала, – сказал мальчик, и невыразимая благодарность засияла в его огромных глазах. – Теперь я точно тебя узнал: ты и есть та фея, которую я видел во сне. Только в моём сне тебя звали по-другому.
– Кстати, а что это был за сон? – заинтересовалась девочка.
Вместо ответа Бодя достал из-под подушки мятый альбомный листок, свёрнутый вчетверо.
– Это – тебе, в подарок, – уже засыпая, пробормотал он.
Раньше Мане никогда не приходилось наблюдать, как исцеляются люди. А сейчас, прямо у неё на глазах, на впалых щёках мальчика появлялся румянец. Его лоб вспотел, дыхание стало глубоким и спокойным, на губах заиграла счастливая улыбка. Сомнений не было – из тела Боди уходила болезнь, а здоровье к нему возвращалось.
– Вот и чудненько, – удовлетворённо потерев ладошки, девочка развернула альбомный лист.
Каково же было её удивление, когда на помятом листике она увидела три фигурки, тщательно вырисованные карандашом и раскрашенные акварельными красками.
Безусловно, у Боди был замечательный художественный талант: на этом детском рисунке невозможно было не узнать высокую стройную проводницу в длинном плаще и большой шляпе, и мохнатого водителя в синей униформе и солдатских ботинках. Посередине была нарисована она, Маня, в синей с горошком косынке, с улыбкой во весь рот, держащая в каждой руке по длинной спице.
«Теперь понятно, почему Бодя так ждал фею с волшебной палочкой. Точнее, с двумя палочками», – подумала девочка.
Тут она обратила внимание на аккуратные подписи под фигурками. «Рута» – гласила надпись под рисунком проводницы, «Рой» – совершенно точно был назван водитель. Но под фигуркой самой Мани стояло незнакомое имя – «Марта».
Это имя почему-то поразило девочку, её словно громом ударило: «Я – Марта? Этого не может быть!»
Внезапно дверь распахнулась, словно от порыва сильного ветра, и на пороге появились проводница и водитель. Увлечённая рисунком, Маня и не заметила, как напротив окна Бодиной комнаты остановился зелёный трамвай.

* * *
Бережно свернув листик, девочка спрятала его в портфель, а Роя с Рутой провела к кровати спящего Боди.
В глазах Руты заискрилось сострадание. Она положила нежную руку на влажный лоб мальчика, а Рой по-хозяйски окинул комнату взглядом. Осторожно, чтобы не разбудить Бодю, водитель разместил все коробки с вещами вдоль стен аккуратными рядами.
Маня негромко поведала водителю и проводнице, как стала для больного ребёнка феей, сотворившей настоящее чудо.
– А знаешь ли ты, что ещё можешь получить свои волосы обратно? – задумчиво проговорила Рута.
– Правда? – обрадовалась девочка. – А как это сделать?
– Просто снять живое покрывало с шеи твоего нового знакомого, и расплести его. Но нужно сделать это как можно скорее. А иначе, ровно в полночь, чудотворные силы рассеются, шарф станет самым обычным вязаным шарфом, и ты никогда не получишь обратно прежние волосы. Но, именно в полночь, этот мальчик будет полностью здоров!
Маня посмотрела на Бодю, погружённого в глубокий исцеляющий сон.
– А если снять шарф сейчас, Бодя что, будет здоров не полностью? – уточнила она.
– Даже если прямо сейчас снять покрывало, твой новый друг вырастет хорошим и добрым человеком, – сказала женщина. – Он будет много учиться, читать, рисовать, даже станет известным художником, но только…
– Только – что? – допытывалась Маня.
– Никогда не сможет ходить, всю свою жизнь проведёт в этой кровати.
– Ни в коем случае! – не задумываясь, замахала руками девочка. – Я не хочу получать свои волосы обратно! Главное, чтобы Бодя был здоровым и счастливым, гулял с другими детьми, ходил в школу. И его родителям больше не нужно будет работать на лекарства, они смогут проводить с сыном больше времени. А я – и парик могу носить… всю оставшуюся жизнь.
– Молодец, – с уважением сказала Рута, ласково привлекая Маню к себе. – Всё-таки думаю, что парик тебе не понадобится.
«Сейчас она даже не догадывается, что спасла самого важного человека в своей жизни», – приблизившись к уху водителя, так тихо проговорила проводница, что девочка не расслышала ни слова.
– Ну, что ж, – подытожила Рута, – сегодня был прекрасный день. Ты, девочка, с честью выдержала нелёгкое испытание, и мы с Роем изрядно потрудились. Можно спокойно разъезжаться по домам.
Погладив на прощанье коротенький светлый ёжик на голове нового друга, Маня тихонько вышла в коридор. А Рута, перед тем как закрыть скрипучую дверь, вытащила из кармана горсть разноцветных камешков и бросила их прямо на толстые одеяла.
– Золото и самоцветы, – объяснила она. – Пусть эта замечательная семья найдёт себе жильё поприличнее.

* * *
Пока зелёный трамвай пробирался узкими переулками к центру города, Маня сидела в середине салона и задумчиво смотрела в окно. Ей казалось, что после знакомства с Бодей она повзрослела на много лет. Это необычное приключение могло бы показаться девочке странным сном, если бы ни синяя косынка, прикрывающая её совершенно лысую голову.
«Что я скажу бабушке, и как объясню, куда делись мои волосы?» – озабоченно думала она.
Тут Маня вспомнила про рисунок, который так её заинтриговал. Достав его из портфеля, она позвала Руту и показала ей непонятную надпись.
– Почему в Бодином сне меня звали Мартой?
– Потому что это и есть твоё настоящее имя, – усевшись рядом, просто ответила проводница.
Но такой ответ вызвал у Мани ещё больше вопросов.
– Неужели есть имена настоящие, а есть ненастоящие? – удивлялась она.
– Придёт время, и всё узнаешь, – вздохнув, сказала Рута, и её голос словно зажурчал. – Почему-то иногда люди не хотят видеть очевидного и принимать истинное, тогда и появляются ненастоящие имена… Ну так что, долго ты собираешься носить на голове это безобразие? – резко сменила тему проводница.
– Это ты о платке? – растерялась девочка. – Думаешь, что без него я буду симпатичнее?
Женщина громко засмеялась, и её пальцы мгновенно удлинились. От лобового стекла трамвая они принесли уже знакомую Мане круглую коробочку, и девочка содрогнулась при воспоминании о запахе барсучьего жира.
– Что ты хочешь этим мазать? – настороженно спросила она, почуяв неладное.
– Твою голову, конечно, – невозмутимо ответила проводница, откручивая коробочку.
– Ни за что! – возмутилась девочка, зажимая нос.
– Хочешь так и остаться лысой? – строго сказала Рута.
Такого вопроса Маня не ожидала. Запинаясь, она проговорила:
– Ты же… предупреждала, что прежних волос не вернуть.
– Это правда. Но я и не говорила, что у тебя не может быть новых!
Рута повернула к себе лицо сбитой с толку девочки и сняла с неё косынку. Невзирая на протесты, проводница обильно намазала Манину голову липкой и жирной мазью.
Поглядывая на девочку в водительское зеркало, мохнатый Рой то и дело издавал звуки, похожие на смех. А та, сжав ладошки и изо всех сил зажмурившись, героически терпела на своей голове барсучий жир. Ей казалось, что мерзкое месиво разбухает и становится всё тяжелее, вот оно уже ползёт по ушам, по шее…
– Рута, я больше не могу! – взмолилась Маня. – Мазь стала такой тяжёлой, она растекается, и, кажется, она уже на плечах…
– О, да, – услышала она довольный женский голос. – На самом деле, на плечах… отличные волосы!
Любопытство заставило девочку приоткрыть глаз. То, что она увидела, действительно очень походило на волосы. Уже широко открытыми глазами Маня рассматривала свои новые волосы – густые, вьющиеся, вытянувшиеся до самых лопаток за каких-то пять минут! Она трогала голову, не в состоянии осознать, что эти тяжёлые шелковистые пряди теперь принадлежат ей.
Девочка расплакалась от счастья, кинувшись обнимать проводницу. А Рута повела её, ошеломлённую, к водительскому зеркалу.
– Неужели это – я? Невероятно! – то и дело приговаривала Маня, любуясь своим отражением: в сияющих глазах – безудержная радость, счастливая улыбка до ушей, да ещё копна таких восхитительных волос, о которых она столько мечтала… О прежних «висюльках» напоминал только цвет – новые волосы были такими же светло-пепельными.
Вглядываясь в свой новый облик, девочка внезапно осознала, что её, в самом деле, должны звать Мартой, и никак иначе! Она не могла объяснить, почему, но чувствовала, что имя Марта подходит ей так сильно, будто она получила его при рождении; девочке даже показалось, что давным-давно её так и звали…
Ещё не начало темнеть, когда зелёный трамвай остановился у Маниной калитки. На скамеечке как раз сидела соседка, громко лузгая семечки.
– Здравствуйте, тётя Соня! – вежливо поздоровалась девочка, возникая из ниоткуда.
Тётя Соня так и застыла с семечкой у рта, а весёлая Маня, как ни в чём не бывало, забежала во двор, помахивая портфелем.
– Здра-а-вствуй… – протянула соседка, когда у неё прошло оцепенение, и ещё долго тёрла глаза кулаками.

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Ваша оценка: Нет (3 голоса)

Рецензии

аватар: Наталия Головко

Отрывок из сказочной повести очень понравился! Удивительно, что прочитала его на Рождество. Вдохновения и новых шедевров. Наталия

Большое спасибо, Наталья! Удачи, вдохновения, здоровья и счастья в новом году!!! Аня.

аватар: Елена Берестовая

...Рекомендую прочитать всем маленьким и взрослым! Интересно, захватывающе... Всю сказочную повесть я прочла за 3 вечера на одном дыхании! Спасибо, Анна! Приключения новые и необычные! Ведь никто из нас не был на небесах, а тем более в космосе на других планетах... И никто из нас не умеет делать такие чудеса, какие описывает автор этой книги в своей повести "Зелёный трамвай"...., хотя они под силу каждому!
...Доброта - сила осуществляющая все желания! Достаточно просто .... нет-нет, лучше прочтите сами! И Вам, а также Вашим детям, откроется очень много захватывающего и интересного! Тем более, что никто из Вас, дорогие друзья, никогда ещё не ездил в летающем трамвае!

Большое спасибо, Елена, за такой замечательный отзыв и рекомендации! Надеюсь, кто-то и правда заинтересуется, захочет прочесть сказку. И Вам добра, и чудес! С уважением, Анна.