SOS

Прошло почти восемь лет с тех пор, как я переехал в этот маленький неприметный городок с тем, чтобы уединиться и в размеренном спокойствии закончить свою первую книгу. Тогда мои мысли занимали вопросы бессмертия, философская интерпретация законов истории и та высшая каста людей, которым дана удивительная способность владеть умами миллионов, не делая при этом ничего, что не мог бы с таким же успехом совершить другой человек. После того, что произошло, я с улыбкой сарказма вспоминаю свои юношеские философские изыскания. Тогда же они казались мне ключом к воротам истины, и проблема состояла лишь в том, чтобы найти эти ворота.
Наш дом расположен на самом берегу реки, когда-то под окнами росли цветы и деревья, а с деревянного мостика можно было рыбачить. Серебристые скользкие рыбки поминутно выпрыгивали из воды, трепеща на прозрачной леске. Это место казалось мне раем, и я ни за что не променял бы его на беспокойную грохочущую Москву.
Теперь же я при всём желании не могу выбраться отсюда. Никто из нас не решится на такое отважное путешествие. И хотя до соседнего города не более двух миль, отправиться туда было бы самоубийством. Мы редко выходим на улицу, и перемещаемся по городу короткими перебежками – от дома к дому. Женщинам и вовсе запрещено покидать укрытие, ведь любая из них может стать жертвой наших новоявленных соседей.
Говорят, они спустились с высоких гор, где сама природа научила их равнодушию и жестокости. Но мне слабо верится, что свободные жители гор могут быть так безжалостно отвратительны. Скорее они вылезли из подземелья, где до этого сотни лет копошились в темноте, пожирая друг друга. Издали их легко можно принять за людей, их грубая кожа лишена шерсти, они умеют передвигаться на задних лапах, покачиваясь из стороны в сторону, как пьяные. Но это не более чем зрительный обман. Они не знают человеческого языка, их речь агрессивна и нечленораздельна, и происходит из самых глубин их звериной сущности, она не осмысленна, как речь людей. Они не имеют ничего похожего на то, что мы называем культурой. Они одержимы желанием портить, уничтожать, осквернять всё, что попадается им на глаза. Не имея лучшей добычи, они питаются мёртвой рыбой, так что стоит кому-то из них пройти поблизости, на наших улицах долго потом стоит резкий удушливый запах. Однако наибольшее предпочтение они отдают свежему мясу. Мне не раз приходилось наблюдать из окна, как они набрасываются на какую-нибудь неосторожную дворняжку и с волчьей яростью разрывают когтями её костлявую тушку. Жалкий собачий визг – ничто по сравнению со звуками, которые эти твари издают, пожирая тельце очередной своей жертвы.
Поначалу они обосновались на окраине города, устроив там своё грязное логово. Оно напоминает громадное осиное гнездо, кое-как слепленное из старинной мебели, досок, шифера и всего, что можно было награбить у местных жителей. Они не нуждаются в уюте, в их логове нестерпимо воняет рыбой, и даже ночью оттуда доносятся их грубые звериные голоса. Постепенно они начали вытеснять нас из наших жилищ, отнимать у нас наши дома, жестоко расправляясь с жителями, и вот уже все окраины заняты этими страшными существами. С каждым днём это кольцо сужается, удавка затягивается, и никто может сказать наверняка, как скоро они окажутся в центре города.
У наших незваных соседей нет женщин в человеческом смысле этого слова. Для воспроизведения рода они используют маленьких визгливых существ, с ног до головы замотанных в грязные тряпки наподобие мешка. Эти создания не способны самостоятельно передвигаться и добывать себе пищу, и потому вынуждены сидеть в гнезде, лишь изредка потявкивая, как бы требуя хозяев поторопиться с едой. Они составляют сердцевину логова, вокруг которой целыми днями носятся их гориллообразные самцы. Самцов же мало интересуют их капризные вопли, они поддерживают существование этих тварей лишь благодаря инстинкту, и будь в них хоть капля разума, они давно перестали бы заботиться об этом жалком племени и посвятили бы всё своё время охоте на человеческих женщин.
Несмотря на негласный закон, запрещающий женщинам покидать свои дома, в нашем городе каждый день пропадает по несколько юных созданий. Их уволакивают в самое логово, где набрасываются на них со всей своей звериной похотью, и мучают, пока женщина в изнеможении не лишится чувств. Их никогда не убивают. Кроме того, ни одна из человеческих женщин не может дать им потомства. Поэтому после нескольких месяцев пытки их выкидывают из логова, как залежавшийся мусор. Но никто из них не возвращается домой . Как безумные, носятся несчастные по лесам, забыв, кто они и чего они ищут, пока благородные дикие звери не загрызут их из жалости.
Пробовали ли мы связаться с внешним миром и позвать на помощь? Конечно, пробовали. Сотни раз совершали мы подобные попытки, пока они не перегрызли нам телефонный кабель. Какая-то международная организация по защите прав животных даже позвонила нам, пригрозив привлечь нас к уголовной ответственности в случае отстрела этих, по их мнению, редких млекопитающих, занесённых в Красную книгу. Те же, кто пытался нам помочь, сгинули в дороге, никто не добрался живым до нашего города. И про нас забыли. Мы больше не смеем надеяться на помощь, да и откуда нам ждать её?
А недавно из дома пропала сестра моя Ани. Если бы я знал, что они лишат меня последнего человека, который мне по-настоящему дорог, я никогда не оставил бы её одну в тот злополучный день. Я сидел бы рядом с ней, держа её холодную, узкую руку, лишь изредка соприкасаясь с ней взглядом, я не отпустил бы её, пусть даже все чудовища города разом нагрянули бы в наш некогда тихий дом. Но пугающая изолированность нашего города вынуждает нас иногда покидать своё жильё и обмениваться информацией с соседями. Эти встречи опасны, мы прекрасно осознаём их риск, но в нашем положении ещё опаснее – неведение. Не имея иных средств связи, мы рассказываем друг другу о новым жертвах и убийствах, очевидцами которых мы стали, о новых домах и улицах, занятых пришельцами. Те же из нас, кто навсегда закрылся в своих домах, гораздо уязвимее, они не имеют возможности сбежать оттуда и перебраться поближе к центру. В тот день я на минутку забежал к соседу, чтобы удостовериться, что наш район ещё не весь поглощён заразой. Когда я вернулся, Ани уже не было. Опрокинутая мебель свидетельствовала о жестокой, но непродолжительной борьбе, рыбный запах подтвердил мои худшие опасения.
Бедная Ани, ты напоминаешь мне Элизабет Фёрстер! Сестра философа, ты попала в руки к самому грязному и беспринципному живому существу, и не человеку даже! Кровожадные животные растерзали твоё нутро, их грязные когти изранили твои нежные руки, зловонное дыхание смешалось с запахом твоих шёлковых волос! Рваные губы твои больше не произнесут ни слова, ведь рядом не будет никого, кто понимал бы человеческий язык. Милая Ани, ты погибнешь прежде, чем я закончу писать эти строки, ты уже погибла, а я остался один в этом маленьком убежище, которое не простоит и года. Прости меня за то, что привёз тебя в этот город, я был молод и глуп, а ты предпочла провинциальное уединение карьере балерины, я не должен был звать тебя сюда, моя хорошая, хрупкая девочка!
Как неопытный юнга, потерпевший кораблекрушение и выброшенный на необитаемый остров, населённый каннибалами, я пишу эти письма в бутылках и швыряю их в воду, в надежде, что хоть одно из них достигнет неведомого адресата. Вам ничего не стоит прислать сюда самолёты и уничтожить их логово, мы задыхаемся от отчаянья и боимся каждого шороха, они уничтожают нас, как тараканов! Когда они насытятся нами, они примутся и за ваш город! Промедление недопустимо, спасите нас!

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Ваша оценка: Нет (1 голос)

Рецензии

аватар: Александр Приймак

Малоубедительно и маловразумительно: эклектика впечатлений и познаний. А как Вам мой "Пруд"? Дерзайте.
Алесандр Приймак