Отрывок повести "Чудесная дудочка" (I)

Отрывок сказочной повести "Чудесная дудочка"

ПЕРЕПОЛОХ В ТАЙНОЙ ДОЛИНЕ

Последний луч солнца исчез за горами, и в долину опустился прохладный вечер. На подёрнутом дымкой озере кувшинки сомкнули жёлтые лепестки, полевые цветы на лугу склонились в дремоте. Затихли птицы, попрятались в норки звери. Даже высокие колючие кусты, подобно стражам обступившие долину с восточной стороны, казалось, готовились разместить на ветках ночное спокойствие. Только пение лягушек нарушало тишину, да шелестела верхушка огромной сосны, широко раскинувшей ветви посреди долины.
В эту спокойную летнюю пору по освещённой луной тропинке не спеша прогуливался дядюшка Древан. Его белая борода закрывала морщинистые щёки, а из-под надвинутого на густые брови колпака блестели умные и добрые старческие глазки.
Раздвигая посохом высокие заросли, Древан будил семейства маленьких светлячков:
– Просыпайтесь, сони! Настало ваше время.
– Ох, почтенный дядюшка, ты всегда тревожишь нас слишком рано! – и заспанные светлячки, сползая с травяных гамаков и позёвывая, доставали фонарики.
Только малыш Чок, один из самых крохотных светлячков, продолжал сладко посапывать под широким листом клевера. Он лишь перевернулся на другой бок, погрузившись в сон ещё глубже. А другие светлячки покидали зелёные домики, зажигали свои фонарики, расправляли крылья и радостно кружили по поляне. Скоро вся долина засияла весёлыми мерцающими огоньками.
Так случилось, что в этот вечер отсутствия Чока никто из других светлячков не заметил, даже его мама, захлопотанная заботами о многочисленных детях. Эта роковая случайность впоследствии сделала его, «зелёного» во всех отношениях малыша, самым знаменитым светлячком Тайной долины. Потому как, проснись Чок ночью со своими собратьями, наутро он свалился бы под листок клевера без задних лап, как все добропорядочные светлячки. И уж конечно, он не стал бы искать приключений, и не отправился бы в опасное пу…
Впрочем, не будем торопить события.
Проследив, чтобы все семьи светлячков пробудились, дядюшка Древан дал парочку наставлений Рыжей Сове, присматривавшей по ночам за порядком. Потом он поправил на голове колпак, и узенькой тропинкой неспешно зашагал к берегу озера, где в камышах лягушки уже вовсю выводили трели.
Старик Древан был добрым маленьким гномом, и уже много столетий являлся Хранителем Тайной долины. Это было таинственное, заповедное место – единственное на свете, куда ещё не ступала нога человека. А населяли его необычные звери, насекомые и птицы, которые умели разговаривать.
И дядюшка трудился, не покладая маленьких рук, чтобы поддерживать порядок в своём многочисленном и шумном хозяйстве. От восхода солнца и до полуночи он помогал зверюшкам, птенцам, жучкам и разным другим обитателям Тайной долины, а также всем нуждающимся жителям ближайшего леса, несмотря на то, что они были самыми обычными, не говорящими зверями. И только в такие спокойные вечера, каким выдался этот вечер, перед сном гному выпадало несколько драгоценных часов для любимого занятия – спокойных размышлений (а о чём любят размышлять гномы в одиночестве, нам, людям, понять не дано).
У озера Древан сел на поросший мхом камень, отложил посох в сторону и бережно достал из-за пазухи маленькую дудочку, с которой никогда не расставался.
Надо сказать, что дудочка у дядюшки была необыкновенной, и как подспорье в его нелёгком труде Хранителя долины была просто незаменима. Стоило гному только заиграть, как происходили удивительные вещи.
Если песенка была весёлой, всех присутствующих охватывала неуёмная радость. Вмиг улетучивалась печаль или плохое настроение, и никто не мог удержаться от пляски. Даже самая серьёзная обитательница долины, Рыжая Сова, подпрыгивала и подпевала мелодии хриплым голосом (очень жаль, что слуха у почтенной дамы не было).
Также дудочка могла издавать звуки, от которых затягивались раны и отступала любая болезнь. Всевозможная живность с утра и до вечера бежала к порогу гостеприимного домика старика, волоча свои лапы, хвосты и животы. Птицы приносили выпавших из гнезда птенцов, а звери в зубах – больных детёнышей. И всякий, с надеждой внимавший волшебной музыке, тотчас выздоравливал.
Но в тихое ночное время, когда в застывшей воде дремлющего озера отражались сияющие звёзды, дядюшка Древан любил играть совершенно особые мелодии: неторопливые, нежные и древние, как само небо. Эти звуки делали сердце добрым и чистым, и те из жителей долины, кому посчастливилось их услышать, роняли слёзы умиления, прощали обиды и сами просили прощения…
Вот какая чудесная была дудочка.
И в эту летнюю ночь невыразимо прекрасная музыка устремлялась со мшистого камня прямо в небеса. Она вещала о чём-то добром и вечном, западала прямо в душу и переворачивала всё в ней кувырком, так что хотелось и плакать, и смеяться одновременно. В почтении умолкли лягушки, светлячки перестали резвиться. Время словно остановилось.
Полевая Крыса, высунувшись из норки, зачарованно слушала, изредка смахивая слезинки кончиком хвоста. Когда стих последний звук, она шумно высморкалась в передник и протараторила:
– Ах, какой бис, это просто фатаностично, дорогой дядюшка! – следует заметить, Крыса была не слишком образованна, но зато всегда говорила то, что думала. – Вот так всё роешь, роешь, крысиная моя жизнь, и вгору глянуть некогда… А скажи, мудрый Древан, кто зажигает звёзды, там, наверху?
– Это, Крыса, делает великий Правитель, сотворивший нашу вселенную! – и дядюшка значительно поднял палец. – Он зажигает звёзды, и солнце, а также будит ветер и повелевает ему дуть. Он дал жизнь нашей долине, и лесу вокруг, и скалам вдали… Ты действительно считаешь меня мудрым?
– Конечно! – ответила Крыса. – Ведь ты – самый старый на свете!
(И это была истинная правда).
– Да, точно, спасибо, что напомнила, – покряхтывая и посмеиваясь, дядюшка спрятал дудочку. – Только великий Правитель настолько старше и мудрее меня, насколько звёзды выше, чем вот этот листик чертополоха.
– Ух ты! – только и смогла сказать Крыса.
Она совсем вылезла из норки, присела около дядюшки и уставилась наверх. Так, на мшистом камне, они и просидели рядышком до самого рассвета.

* * *
Прогоняя ночь, по краю небосвода разливался мягкий розовый свет. Звёзды давно погасли, и бледная луна, словно стесняясь своей невзрачности, бочком скатывалась за далёкие горы.
Дядюшка Древан поёжился: было свежо. Он поднял с камня похрапывающую Крысу и аккуратно положил её на траву. «Свалится ещё, – подумал он, – мне же потом и лечить».
Подобрав посох, старик бодро зашагал прочь от озера, к западным пределам своей долины. Вскоре усеянная утренней росой поляна осталась позади, а перед дядюшкой возник каменистый склон близлежащей Холмистой горы.
Конечно, было бы разумней вернуться в уютный домик, спрятанный в густых зарослях поблизости от раскидистой сосны, и вздремнуть часок-другой, ведь впереди дядюшку ждал полный всевозможных хлопот день. Но – что-то неудержимо тянуло его прочь от долины, на горную вершину.
«Путь туда долгий, но удовольствие того стоит, – немного поколебавшись, решил гном. – А если в долине кому понадобится какое лекарство, или наставление, Рыжая Сова и без меня справится».
И дядюшка принялся карабкаться вверх по крутому склону.
Достигнуть цели было не так-то просто. Ловко опираясь на посох, Древан взбирался всё выше и выше, преодолевая километр за километром неровной каменистой дороги. Через несколько утомительных часов он, наконец, вздохнул с облегчением. Солнце уже палило во всю, и бороду старика заливал солёный пот. Обтёршись колпаком, он огляделся.
Дальше за горой, куда хватало глаз, простирались неизведанные Непроходимые скалы, преодолеть которые было не под силу не только дядюшке Древану, но, вероятно, ни одной живой душе. Отец дядюшки, гном Бакуня, бывший до него Хранителем долины шестьсот лет, рассказывал о мрачном Каменном королевстве, затерянном вдали за необъятной горной грядой, где от создания мира правил злой колдун Бунгар.
Впрочем, дядюшка никогда и не пытался заходить дальше знакомой вершины. Гораздо больше, чем далёкие королевства, его заботила родная долина. Вот и сейчас, как всегда, старик затаил дыхание от восторга: столь прекрасное и величественное зрелище открывалось его взору.
Словно прилипшая к подножью Холмистой горы, цветущая долина лежала внизу, как на ладони. Без труда можно было рассмотреть и развесистую сосну, и купающееся в солнечных лучах лазурное озеро. Защищённая с одной стороны горами, а с другой – живой полукруглой изгородью из массивного колючего кустарника и уходящим за горизонт огромным лесом, Тайная долина умудрялась тысячелетиями оставаться абсолютной тайной для всего окружающего мира. Люди о существовании этого райского места даже не догадывались.
Окружавший долину с востока Дремучий лес, перемежающийся разноцветными цветущими лугами, походил на живое полотно гениального художника, на котором тот местами намазал, а кое-где накапал свои самые яркие краски. С горной вершины дядюшка хорошо видел стаи резвящихся на верхушках деревьев птиц, перелетающих с одного места на другое, и голубые ленточки ручьёв, подобно живительным артериям причудливо прорезающие луга и поляны. Один из таких резвых ручейков, источник которого прятался где-то далеко в чащобах, пробегал между лесом и колючей изгородью Тайной долины, весело плеща по валунам холодной и кристально чистой водой.
Неизвестно, как долго ещё, опираясь на посох, любовался бы дядюшка Древан гармонией привычного ему мира, и сколько неторопливых и благородных мыслей обдумала бы его старая голова, если бы не странный ветер, неизвестно откуда взявшийся.
Вдруг, посреди ясного неба, он стремительно примчался на вершину горы, стал трепать одежду гнома и играть его бородой. Это не был порывистый холодный поток, несущий грозу, на небе по-прежнему не появилось ни одной тучки. Ветер был сильным, но тёплым и добрым.
Внезапно дядюшка словно окунулся в поток спокойствия и радости, исходивший из ветра, и отчётливо услышал слова:
– Древан, сын Бакуни! Доверяешь ли ты Мне?
Этот спокойный голос из ветра был исполнен такой непререкаемой власти, что у гнома перехватило дыхание. Ноги дядюшки подкосились, и если бы не посох, он бы уселся прямо на острые камни.
– Конечно, я доверяю Тебе, мой господин, – постепенно обретая дар речи, ответил старик. – Из тысячи голосов я узнал бы Твой голос!
– Тогда помоги людям, Мой слуга Древан, они нуждаются в твоём даре…
Добрый ветер ещё раз потрепал старику бороду, ободряюще похлопал его по спине, и внезапно бесследно исчез. Только необъяснимая радость осталась в дядюшкиной душе.
Гном призадумался. Сомнений не было – только что с ним говорил Сам великий Правитель! Но что значили Его странные слова – помочь людям? Никогда ещё ни один человек не забредал на волшебную землю, охраняемую дядюшкой. О жестокой расе людей жители долины только слышали легенды.
Древан уже не замечал окружавшей его красоты. Его посетило тревожное, но приятное ожидание, и забытое чувство наполнило сердце: предвкушение необыкновенных приключений.
Что-то бормоча себе под нос и пристально смотря под ноги, старик принялся поспешно спускаться с горы. С высоты он не увидал усталого путника, который вышел из густого леса и двинулся к Тайной долине.
А человек тем временем подбежал к журчащему ручью, сбросил со спины дорожный мешок и надолго приник к прозрачной плещущей воде, утоляя жажду и умываясь прямо напротив секретного входа в долину. Это было единственное место, где в непроницаемом двухметровом кустарнике была небольшая щель (старик Древан сам и проделал эту брешь в живой изгороди, чтобы крупные звери из леса, которые нуждались в помощи, могли добраться до его домика). Вдоволь напившись, измождённый путник постелил на траву у ручья плащ, прилёг на него и крепко заснул.
Пронзительный птичий галдёж разбудил его, когда солнце было уже в зените. Человек поднялся, отряхнул колени, собрал вещи и повесил мешок на плечо. Защищая глаза от слепящего солнца ладонью, он смерил взглядом простирающуюся далеко на запад необъятную горную гряду. Перепрыгивая с камня на камень, человек ловко перешёл ручей, и принялся внимательно осматривать возникшую перед ним густую колючую преграду. Вдруг он заметил в живой изгороди просвет. Раздвинув кусты палкой, путник с удивлением обнаружил за ними зелёную поляну изумительной красоты. Она пестрела полевыми цветами, посередине возвышалось дерево, а в стороне поблёскивало озерцо, заросшее кувшинками. Прикрыв потёртым плащом лицо и руки, путник решительно протиснулся между колючек, став первым на свете человеком, ступившим на заповедную землю Тайной долины.
Дыша полной грудью и блаженно улыбаясь, он неторопливо зашагал по густой траве прямо к развесистой сосне, тень от которой так и манила прохладой посреди дневной жары.

* * *
В долине уже давно начался новый день, и ничто не предвещало необычных событий. Погода была превосходной, на небе – ни облачка, и жители поляны были погружены в будничные заботы.
Весёлый птичий гомон перекликался с шуршаньем в траве: мелкие зверушки наводили порядок в норках, освобождая место для очередной порции зимних запасов. Рыжая Сова, всю ночь присматривавшая за светлячками да лягушками, мирно похрапывала в дупле, спрятанном в гуще сосновых веток самого заметного дерева долины. Великолепная сосна была такой старой, что, говорили, росла на этом месте со дня создания мира. На её толстых ветках разместились многочисленные домики весёлых белок, а уж сколько среди хвои притаилось всевозможных жучков-паучков, и представить было трудно.
В траве под сосной, как обычно, пронзительно верещала полевая Крыса:
– Куда роешь, крот слепой, ты что, не видишь – моё зерно здесь сохнет?
– Если Крысы не слыхать, знать, зима наступила, – проворчал степенный Жук, – мне даже не нужен календарь.
Сам Жук запасов не делал, потому что был философом. Наблюдая за всеобщей беготнёй со стратегического места на одной из сосновых веток, он почесал за усиками еловой иголкой и, послюнявив её, записал на сухом дубовом листе: «День пятый после падения старой ольхи у реки. Крыса орёт, птицы пищат, полный беспорядок и беспредел».
Таковые «Хроники» Жук пунктуально вёл день за днём. Каждый исписанный листик он аккуратно сворачивал и перевязывал гибкой травинкой. Вся его холостяцкая норка была до отказа забита такими свитками, содержащими подробные описания всяческих событий, свидетелем которых оказывался Жук. К великому огорчению писателя, никто особо не интересовался его заумными произведениями.
«Куда катится наша Тайная долина? – иной раз жаловался Жук, сидя за чашечкой вчерашней росы в обществе лавочника Вонючки. – Что нынче за молодёжь? Они почитывают эти дешёвые романчики госпожи Ящерицы, и совершенно игнорируют классику!»
Конечно же, под «классикой» подразумевались свитки дубовых листьев. Вот и сейчас Жук корпел над очередной порцией своей литературы, не замечая, как мимо него карабкается к норке ловкая белочка. Одной лапкой она прижимала к пушистой груди целую пирамиду еловых шишек, и вдруг самая верхняя не удержалась и полетела вниз. «Бах!» – ударилась она об камень и отскочила в заросли клевера. («Белка потеряла одну из шести шишек» – изучив причины инцидента, записал Жук).
И надо же было такому случиться, что злополучная шишка угодила прямо в тот листок, под которым жил маленький Чок.
– Ой-йой! – закричал светлячок спросонья.
Его гамак так и подкинуло в воздух, а весь клеверный домик заходил ходором.
«Похоже, сегодня вечером дядюшка не в духе», – подумал малыш, убеждённый в том, что старик Древан, как обычно, при свете луны будит светлячков. Нащупав фонарик и убедившись, что он не разбился, сонный Чок вылез из-под листа.
– Ой-йой! – снова крикнул он и нырнул обратно под лист, ведь что-то огромное и яркое больно впилось в его глазки.
И не удивительно: ведь светлячок ещё никогда в жизни не видел солнца и не привык к его лучам, поскольку всегда засыпал до рассвета, а просыпался после заката, вместе со своей большой семьёй.
Если бы Чок всю ночь резвился на озере с братьями и друзьями, вряд ли его разбудила бы пусть даже дюжина сосновых шишек. Но именно в этот день малыш оказался весьма выспавшимся. И теперь он сидел в своём укрытии, зажмурившись и в изумлении прислушиваясь к незнакомым звукам, наполняющим поляну. Он был совершенно сбит с толку.
Однако то, что малыш слышал, совсем его не пугало: весело пели птицы, кто-то деловито шуршал в кустах. Да и к солнечному свету глазки Чока постепенно привыкли. Окончательно освоившись, светлячок смело покинул клеверный домик, чтобы заглянуть в удивительный дневной мир.
Знакомая при свете луны долина сейчас выглядела совершенно по-новому. Ясное солнышко совсем не походило на большой фонарь, как о нём рассказывала светлячку мама. Вся долина утопала в тёплом сиянии, источая непривычные ароматы. Вдоль и поперёк по траве сновали совершенно незнакомые Чоку зверьки и насекомые (ничего удивительного, ведь и они вовремя укладывались спать, только вечером). Разноцветные, а не тёмные бабочки перелетали с цветка на цветок, да и весь мир оказался вовсе не сумрачно-серым: деревья и трава пестрели яркой зелёнью, а озеро сияло лазурью.
Чок закрепил на поясе фонарик (светлячки никогда с ним не расстаются), выломал длинный прутик и, раздвигая им траву, начал своё необыкновенное путешествие.
То и дело на пути возникали непредвиденные трудности: то проползёт гусеница, то дорогу перегородит муравей с толстым бревном в зубах, не говоря уже о чьих-то огромных носах и хвостах, появлявшихся на мгновение из травы и тут же исчезавших. Подрабатывающие перевозкой пауки мчались во весь опор с пассажирами на спинах, поднимая за собой столбики пыли. Чок быстро понял, что если вовремя не отскочить, можно попасть под их устрашающие лохматые лапы.
Две почтенные Божьи Коровки, сидя на лепестках полевой ромашки, даже пожалели Чока:
– Бедный молодой человек, вы уже весь вспотели. Сразу видно, прибыли из сельской местности, – сказала одна, прихлёбывая напиток, пахнущий чем-то скисшим.
– Да, – поддержала соседку вторая Божья Коровка, – ритм нашей долины просто бешеный. Дороги уже просто не вмещают поток транспорта! Кстати, не хотите ли испробовать «золотой корень»? Прекрасный вкус! Правда, корень таки был подгнившим, – обратилась она к подруге.
– Нет, спасибо, – вежливо отказался Чок, – мама говорит, что я ещё мал для крепких напитков.
И вдруг прямо над головой светлячка неожиданно раздался крик:
– Чего ты тут лазишь, не видишь, моё зерно здесь сохнет? Ходят здесь всякие, переселенцев развелось. Долинка наша маленькая, самим тут тесно, а они – туда же, цивилизацию им подавай!
Этот шумный зверь в грязном переднике так напугал Чока, что он тут же расправил крылышки и быстро, как только мог, полетел к стволу большого дерева. Светлячку всегда казалось, что верхушка этой сосны достаёт до самого неба, а значит, на её ветвях уж точно хватит места для всех переселенцев. А Крыса тем временем продолжала возмущаться:
– Пошлину с них надо брать, иностранцев развелось!
Приземлившись у основания большой ветки, светлячок облегчённо вздохнул:
– Фу-ух, кажется, тут я в безопасности.
– Не обольщайтесь, – раздался сзади вкрадчивый голосок, – живя в этой долине, никогда ни в чём нельзя быть уверенным. Кстати, я – Жук. Писатель, – скромно добавил Жук и протянул мохнатую лапку.
– Очень приятно, а я – светлячок Чок, – представился малыш, обменявшись с Жуком рукопожатьем.
– По-моему, светлячки днём должны спать, а ночью – светить. Хотя… – задумался Жук. – В наше дикое время всё вверх дном. Кстати, не советую расслабляться, – добавил он, – здесь могут сновать голодные щеглы. Повадились прилетать из соседнего леса и охотиться на наших граждан. А сами, к слову сказать, даже не умеют разговаривать, только чирикают.
Новые знакомые присели рядом на выпуклый кусочек коры. Жук показался Чоку вполне солидным господином, о чём свидетельствовало его увесистое брюшко в полосатой тельняшке и полуисписанный дубовый лист в лапках.
– Недавно я был свидетелем одной весьма печальной истории, – продолжал Жук, очень довольный, что нашёл собеседника. – Щегол поймал пожилую гусеницу. Бедняга извивалась и убеждала птицу, что она – не гусеница, а тоже птичка, её коллега, просто после аварии. Но безуспешно. Эти бессловесные твари даже не понимают нашего языка. Радует только одно: это трагическое событие во всех подробностях было занесено мною в «Хроники». Я же не могу оставить грядущие поколения в неведении о нашей бурной эпохе, Вы понимаете?
Чок понимающе кивнул.
– А хотите, я прочту Вам пару глав из моих «Хроник»? Весьма назидательно для формирующейся личности!
Но «поназидаться» Чоку так и не пришлось.
Внезапно по долине разнёсся пронзительный крик:
– Спасите, помогите! Огромный великан идёт прямо сюда, сейчас он всех нас съест!
Жук и светлячок глянули вниз. Со стороны колючей изгороди по долине мчалась на двух задних лапах уже знакомая Чоку Крыса. Её передник съехал на спину, глаза были безумны от страха, а передние лапы растопырились. Она продолжала без умолку вопить:
– Помогите, огромный великан, он идёт! Спасайся, кто может!..
Мгновенно на поляне начался невероятный переполох. «К нам проникло чудовище! – раздавалось со всех сторон. – Скрывайтесь, прячьте детей!»
Только умница мама-белка не растерялась.
– Куда запропастился дядюшка Древан? Найдите его! Срочно будите Сову! – раздавала она команды птицам, ужасно нервничая, но не теряя самообладания.
– Вот он и наступил, – сухо констатировал Жук, поспешно чёркая что-то на листе сосновой иголкой.
– Кто? – прошептал перепуганный Чок.
– Мировой катаклизм, – не отрываясь от своего занятия, ответил Жук. – Падение нравов, неуважение к кла…
И тут все всполошившиеся жители поляны онемели от ужаса: ведь они увидели е г о.
Закрывая собою солнце, к старой сосне медленно приближался великан. Таких огромных существ в Тайной долине ещё никогда не видывали. С этой устрашающей фигурой не могло сравниться даже семейство бурых медведей из соседнего леса.
Кто из зверей не успел спрятаться, залёг в кустах или в густой траве. Насекомые, не добежавшие до норок, попадали на спину и притворились мёртвыми. Небывалая тишина воцарилась на поляне, словно она вымерла.

* * *
Дядюшка Древан только-только сошёл с Холмистой горы. На западном краю долины его встретила взбудораженная стайка птиц. Перебивая друг друга, они передали гному тревожные вести. Пригинаясь в высокой траве, встревоженный старичок короткими перебежками добрался до озера и залёг в камышах, откуда было хорошо видно всё, происходившее у сосны.
Не веря своим глазам, Древан себя ущипнул. Возле дерева стоял настоящий ч е л о в е к ! Хотя сам дядюшка никогда ранее не встречал представителей этой расы, гигантская фигура точь-в-точь совпадала с подробными описаниями людей, которые прежний Хранитель, гном Бакуня, оставил своему сыну.
А великан тем временем блаженно вздохнул, опустился на сочную траву и прилёг в тени благоухающих хвойных ветвей, приклонив голову на свёрнутый плащ.
– Как же здесь хорошо, и на удивление тихо, – сказал он, похоже, себе самому, – удивительное место, словно сюда и не ступала нога человека. Эх, остаться бы в этих местах навсегда! Построить домик, где бы весело горел камин, смотреть бы на огонь и играть на лютне… Но нет, надо двигаться дальше, только вот куда? Дальше только скалы. Неужели снова идти и идти наугад? Не знаю… Знаю только, что скоро я встану и продолжу путь – по безмолвным мрачным горам, по каменной пустыне. Вот только отдохну ещё немного. Почему-то опять спать хочется, глаза слипаются, странно…
Путник прикрыл лицо потрёпанной шляпой, и уже через несколько минут его размеренное дыхание говорило о глубоком сне.
Затаившиеся обитатели долины выждали какое-то время, после чего Рыжая Сова несколько раз пролетела над головой незнакомого существа. Убедившись, что оно крепко уснуло, дядюшка собрал своих подопечных у мшистого камня на срочный совет.
– Нет сомнения, что перед нами – человек! – тихо, чтобы не разбудить пришельца, произнёс он.
– Это невозможно! – заволновались звери. – Ведь раса людей – жестокая и коварная, она наполнила злом всю землю, кроме нашей Тайной долины.
– Да, всё это правда, – сказал Древан. – Должно было случиться чудо, чтобы человеку удалось проникнуть в наш волшебный мир. Хотя люди злы, мой отец считал, что среди них иногда попадаются честные и добрые. Однажды давно, в задушевной беседе, Бакуня поведал мне, что на другом конце земли он встречал одного благородного человека. Вместе они совершали великие подвиги, при этом спасая друг друга от множества бед.
– Ты никогда не рассказывал нам об этом, – проворчала Рыжая Сова.
– Это долгая история, хотя и очень интересная, – начал было дядюшка, но Крыса его перебила.
– Как заставить это чудовище убраться восвояси? – хрипло прошептала она. – Вы слышали, что оно хочет здесь вырыть пылающую нору?
Пока взрослые пытались решить эти серьёзные проблемы, Чок познакомился с прытким рыжим бельчонком. Быстро обнаружилось, что у новых знакомых много общего, и два сорванца, на которых никто не обращал внимания, устроили свой собственный совет. Их одолевало рвение поскорее прогнать незнакомца и защитить родную долину. И, конечно же, они нисколько не сомневались, что справятся с этим гораздо лучше, чем взрослые. Светлячок живо представил себе, как жители долины во главе с дядюшкой Древаном чествуют храбрых юных героев, а Жук пишет еловой иголкой на дубовом листе: «Чок – спаситель Тайной долины». Тут же малыш дёрнул бельчонка за хвост и возбуждённо зашептал ему на ухо:
– Да что тут разговоры разговаривать, действовать надо, напугать великана до смерти, и дело с концом!
Хитро перемигнувшись, проказники нырнули в траву и тихонько добрались до сосны. Бельчонок ловко вскарабкался по стволу и затаился высоко на ветке прямо над головой пришельца, а Чок расправил крылышки и бесшумно полетал над спящим путником, после чего приземлился рядом с рыжим зверьком. До заговорщиков доносилось глубокое дыхание из-под шляпы, надвинутой на лицо великана.
– И чего все так всполошились? Одних наших птиц достаточно, чтобы заклевать это чудовище насмерть! – внимательно осмотрев лежащую внизу фигуру, прошептал Чок. – Спорим, я залезу ему в карман?
– Не надо! – испугался бельчонок. – Вдруг оно проснётся и съест тебя?
– Ещё чего, у меня такая палка, что ему мало не покажется!
И прежде чем бельчонок успел пикнуть, Чок взмахнул прутиком и прыгнул с головокружительной высоты прямо человеку на шляпу. Оттуда он ловко перелетел на воротник рубахи, затем – на рукав, а с рукава соскочил в оттопыренный потёртый карман холщёвых штанов.
«Иди сюда!» – знаками показал Чок бельчонку. Его хитрая физиономия словно говорила: «Не бойся, здесь столько всего интересного!» Осмелевший и впечатлённый подвигами товарища, бельчонок последовал его примеру и прыгнул вниз.
Но смельчаки кое-чего не предусмотрели. Увесистый бельчонок тяжело шлёпнулся на голову пришельца, и тот мгновенно проснулся. Обеими руками он схватил шляпу в охапку – вместе с незадачливым зверьком.
В сильных руках человека, с интересом осматривающего свою добычу, перепуганный бельчонок только мигал глазёнками, не в силах вымолвить ни звука. Чок же мгновенно забыл о честолюбивых планах и пришёл в ужас от того, что натворил. Малыш выронил прутик и бросился прочь от злополучного кармана.
– Помогите бельчонку, скорее, злой великан хочет его съесть! – изо всех сил звал на помощь Чок, подлетая к месту совета.
Хотя выработать какой-нибудь план действий совет ещё не успел, уже через минуту дружные жители долины были около дерева, всерьёз намереваясь напасть на пришельца и вонзить в него все свои зубы, когти, клювы и жала. Обступив человека со всех сторон, они наперебой кричали:
– Отдай, отпусти, гадкое чудовище!
Громче всех плакала мама бельчонка:
– Верните моего сыночка!
Но великан только замер, широко открыв рот. Оборачиваясь по сторонам, он вовсю глазел на окруживших его зверей, угрожающе настроенных и вопящих человеческими голосами. Путник ущипнул себя, надеясь проснуться.
Тут из густой травы появился маленький бородатый гном в колпаке и густым баском приказал:
– Послушай-ка, немедленно верни малыша! Смотри, как ты его напугал…
Наконец-то пришелец понял, чего все от него хотят. Он аккуратно опустил на землю рыжего зверька, который сразу же поскакал к маме.
– Не бойтесь меня, – придя в себя от изумления, сказал великан, – я никому не хотел причинить вреда. Этот малыш просто свалился мне на голову. Но объясните, что здесь происходит? Я ещё никогда не встречал говорящих животных! И таких маленьких старичков тоже никогда раньше не видел…
Человек присел на корточки, с неподдельным интересом рассматривая дядюшку, а тот бесстрашно и с достоинством взирал на пришельца снизу, опираясь на посох.
– Непостижимо! В детстве матушка рассказывала нам, детям, всякие истории про гномов, но я думал, что это только сказки, – наконец вымолвил путник.
– И мне в детстве рассказывали про людей. Правда, потом трудно было заснуть после этих ужасных историй… – парировал Древан. – Но ты – не злой человек, я это вижу, – задумчиво прищурившись, продолжал гном. – У тебя доброе сердце, так что моим подопечным можно тебя не бояться.
– Можно не бояться, можно не бояться! – радостно зашумели жители долины, и стали сползаться и слетаться поближе к великану.
Они трогали необычного гостя, нюхали его ботинки, осматривали одежду и обменивались громкими восклицаниями. Распихивая всех мохнатыми локтями, к месту событий наконец добрался Жук. Он привёл человека в окончательное изумление, когда достал из-за пазухи дубовый лист с еловой иголкой и вежливо попросил:
– Пару слов для «Хроник», пожалуйста.
Птички кружились вокруг головы пришельца и наперебой интересовались:
– Кто? Как? Зачем?
А светлячок Чок забрался ему на плечо и сказал:
– Извини, что без спроса залез в твой карман и хотел, чтобы тебя заклевали насмерть. Я не знал, что ты добрый.
– И как давно вы здесь живёте? – спросил человек у гнома, окончательно освоившись в окружении непрерывно болтающей мелюзги.
– Наша Тайная долина сокрыта от посторонних глаз со дня сотворения мира, а мои предки – её Хранители. Я уже девятый Хранитель долины, зовут меня дядюшка Древан, – сказал старичок. – А ты кто, и зачем вторгся в наши владения?
– Простите, что нарушил ваше уединение, и поверьте, что не от хорошей жизни я блуждаю по свету. А зовут меня Дождь, – извинившись, представился путник, – и я – странствующий музыкант.
В доказательство он раскрыл мешок и достал изящный инструмент. Устроившись под сосной поудобнее, Дождь начал быстро-быстро перебирать по струнам ловкими пальцами, и зазвучал весёлый танцевальный мотив.
– А что это у тебя за играющая половинка огромной груши, на которую нацеплены веточки? – поинтересовался Чок.
Музыкант засмеялся.
– Это, дружок, не груша. Эта замечательная вещица называется лютней, и натянуты на ней не веточки, а струны. Вообще-то, раньше у меня были и другие инструменты – рожок, свирель, волынка, скрипка… – Дождь тяжко вздохнул. – Только пришлось их продать в дороге, голод – не тётка.
– И наш дядюшка Древан играет разные мелодии на волшебной дудочке! – сказал светлячок. – А твоя лютня тоже волшебная?
Дождь на мгновение задумался.
– Иногда мне кажется, что да, – ответил он. – Когда мне грустно, я начинаю играть весёлые песенки, и грусть сразу уходит. Когда хочется есть, или негде провести ночь в плохую погоду, я забредаю в какой-нибудь замок, где живут богатые синьоры. Я играю им всякие баллады, и – о чудо! – в моём животе оказывается жареный барашек, а в кармане – пара звонких монет. Итак, мои новые друзья, в честь нашего необычного знакомства я исполню для вас свою любимую песенку! Она, правда, немного грустная, но что уж тут поделаешь: такая у нас, странников, жизнь.
И, подыгрывая на звенящих струнах, Дождь мелодично запел:

На земле, под землёю и в море, –
Где лишь может смеяться свирель,
Повидавши и радость, и горе,
Побывал молодой менестрель.

Здесь мой дом – среди синего неба,
Толщи дуба столетнего – кров.
И ломоть будет свежего хлеба
Средь весёлых друзей-бедняков.

Иногда людям «высшего сорта»
Нежный слух повезёт услаждать.
Вообще ж человек я не гордый:
И служанке могу поиграть.

Ну, а если удача изменит,
Это, право, друзья, ерунда:
Лишь заря ночь тоскливую сменит,
Я уйду, сам не зная, куда.

И пройдут так немалые лета,
И, когда я уже не спою,
Соловей будет в сумрачном свете
Щебетать серенаду мою…

Когда затих последний аккорд печальной песни, звери дружно захлопали.
– Очень красивая песня, просто очучменная! – похвалила музыканта Крыса.
Тем временем дядюшка Древан о чём-то озабоченно думал, сдвинув густые брови. Наконец он произнёс:
– Ну что ж, человек, что ты – странник, мне понятно. Только не совсем ясно вот что: здесь нет ни замков, ни селений, бедняков и служанок тоже нет, и никогда не было. Ты – первый из расы людей, кто ступил на нашу тайную землю. Вышел ты из Дремучего леса, держишь путь к Непроходимым скалам. Куда и зачем идёшь?
– Я отвечу на твой вопрос, Хранитель долины, – ответил Дождь, – только для этого придётся рассказать всем вам одну невесёлую историю.
– Да-да, расскажите, пожалуйста! Только со всеми подробностями, и помедленнее, – попросил Жук и приготовился записывать.

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Ваша оценка: Нет (1 голос)