ДЕД ПО ОТЦУ

………………………………………………………………
Глава 2 ДЕД ПО ОТЦУ
(отрывки из романа)

«И в человеческом существовании незаметны … сцепления
обстоятельств, влекущие… человеческие жизни»
(Иван Ефремов)

Мой дед Фёдор Моисеевич Прима был развозчиком пива. Я видел его только на фото. Оно было приклеено на толстый картон, с серебристыми буковками фотоателье и круглым оттиском печатки учреждения.
Дед картинно поставлен вполоборота. Тёмнобарашковые папаха и солидный воротник зимнего пальто. Длинные казацкие усы, вначале мягко ни спадающие, но кончики явно подкручиваемые кверху. Застывшая перед фотокамерой, но словно блуждающая где-то не здесь пытливо-добродушная полуулыбка.
Правая рука с чуть выглядывающей крупной пятернёй спокойно заложена за воротник. Кажется, что такие же руки были у знаменитого борца Ивана Поддубного.
Он явно доволен прошедшим годом, тем, как он живёт и обеспечивает семью.
Чем-то они похожи с бабушкой. Так бывает, когда супруги живут долго вместе. А ведь они вон уже сколько детей нажили.
На вид ему, пожалуй, не более сорока. Правда, вот усы да отчётливо читаемая ответственность за семью не молодят его.
Уверенный в себе, бывалый человек. Настоящий глава и опора.
Ещё один человек, к которому мне очень хотелось бы прижаться – такой он свой, родной – хоть увидеть живым, хоть услышать.
Как сказали бы в советской школе: «…Но царизм не дал…»
Да я-то знаю теперь, что это не так.
Однажды, пребывая в гостях у родственников в Одессе, я повстречался с родным братом моего деда Петром.
О-о-о! Я был счастлив. И теперь вполне мог оценить точность нашей фамилии – Прима.
Это был колосс. Несмотря на свои тогдашние восемьдесят два года – высокий, статный, настоящий атаман, с копной роскошных, хотя и седых волос. Я казался себе не низким – метр семьдесят восемь сантиметров. Но у деда Петра рост был почти как у моего сына-акселерата – метр восемьдесят пять.
Голос, способный свободно покрыть любой зал без микрофона. Несмотря на строгий запрет пить алкоголь из-за диабета, свободно выпивал грамм двести водки, словно за спину бросал.
И вот он, словно и не пил, сказал:
- Лёша, ты уже вполне взрослый (в Одессе я был с женой), послушай. Я скажу тебе то, что никто не скажет. Он очень значимо посмотрел и начал спокойно своим густым голосом. Я был счастлив от звучания его голоса, такого родного и сильного, от всего его мощного вида. И удивлён.
- Ты, конечно, знаешь, что мы родом из Винничины (позже я нашёл на её карте целое село Приймакивка…). Так вот, мы с Фёдором приехали сюда ещё до революции.
Когда только приехали, старший Фёдор решил осесть в городе. А Петр – искать счастья в селе. И таки нашёл. Женился. Срубил дом. Народили детей. Много работал. Но для себя ж! Всё бы шло хорошо. Но голытьба, лентяи…
- Ну, тебе интересней о твоём родном деде?
Тебе кто-нибудь говорил подробно?
Я обескуражено завертел головой. Он улыбнулся:
- Хотел, было, твой дед, он был старшим, купить домик на улице Кремлёвской (рядом с нынешним стадионом «Металлист» и нынешним заводом имени Фрунзе). Но затем почему-то решил купить домик на Тарасовской.
Мой отец как-то рассказывал, что, если идти по улице Кремлёвской, то там был такой переулок с дивным названием – Мурмыловский. Вот там мой отец и родился.
- Тебе, - спокойно продолжал дед Фёдор, - наверное, много говорили в школе, как плохо жилось при царе.
Я согласно кивнул головой:
- Ну конечно…
Он перебил с лёгким нетерпением, тонально акцентируя сказанное:
- Так вот, всё это… неправда!
Тот, кто работал, жил при царе хорошо.
- Ну а калеки, калеки там всякие - ?
- Я ж тебя обманывать не буду, - правда?
Так вот, я тебе говорю – те, кто работал, жили хорошо, или очень хорошо.
Он видел мою растерянность.
- Ну, ты же знаешь, что твой дед Фёдор, мой брат, работал всего лишь развозчиком пива. И содержал всю семью – никто больше не работал.
Поведал он и том, что его самого трижды раскулачивали (хотя работал только один и члены семьи). Он убегал.… Умудрился даже получить два ордена Красного Знамени – за работу в милиции. Бандитов много было, дали за храбрость…
Такие были времена…
Ну, вот пока и всё. Об остальном – расскажут другие, наверное, в своё время…
А этот случай, по моим прикидкам, мог произойти где-то около 1905 года…
Дед Фёдор работал с парой лошадей и полоком на рессорах. Обычно обслуживал людные районы. Но как обойдёшь просьбу лавочника:
- Фёдор, завёз бы ты пивка и мне, уж я бы тебя не обидел.
Повёз дед к нему пиво. Едет, вот уже и лавочник показался, выглядывая Фёдора, вышел на порог лавки. Ан, с двух сторон, - ещё двое встречают. Да что-то неладное почудилось: будто один из них что-то за спину прячет, а другой коня под уздцы норовит взять.
- Ну-ну, не балуй! – пригрозил Фёдор. Но охальник – знай своё, - остановил-таки полок . А другой, не мешкая, с другой стороны – и к возчику, да стремительно выхватил пол-оглобли, и – на деда!
Тот успел отклониться, чиркнуло дубьё по груди-животу. Дед осел. А руки инстинктивно назад – ящики придержать. Руки ощутили прохладное стекло бутылок.
И когда нападавший вновь занёс руки, чтобы добить, дед метнул бутылкой, да так удачно, что попал прямо в лоб, тот лишь тихо охнул и осел. Но уже с другой стороны заходил товарищ напавшего.
Фёдор, не мешкая. Перехватил освободившееся дубьё и огрел им второго обидчика так, как ему самому предназначалось. Упал и тот.
Дед поуспокоил перепуганных коней, сдал пиво, уговорившись с лавочником, чтоб тот ни гу-гу. Так и было.
В следующий заезд он рассказал Фёдору о результатах. Приехавшая карета скорой помощи забрала обоих. Одного - в больницу, другой скончался по дороге.
Лечивший поломанную челюсть грозился ещё отомстить деду, но теперь уже было не так страшно. После происшедшего дед испросил себе право носить «бульдожку». Так в народе звали пятизарядный револьвер с красивой, отделанной перламутром, ручкой.
Да больше подобных случаев не было.

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Ваша оценка: Нет (8 голосов)