Яма в Америку

Яма в Америку

У меня есть друг Серёга, с редкой фамилией Горте. Его прозвали Французом. Недавно и не только из-за фамилии. Просто, в нашей школе почему-то больше любят французский язык. На первом в жизни уроке французского, учительница Клара Викторовна попросила каждого представиться. И когда очередь дошла до Серёги, он встал из-за парты и сказал:
- Сег-гей Гогте.
Ну, картавил немножко Серёга, будто маленькая горошинка у него в горле перекатывалась. Так: г-г-г.
- Как, как? - удивлённо переспросила Клара Викторовна.
- Сег-гей Гогте, - чуть сердито повторил Серёга.
- О, - пошутила Клара Викторовна, - у вас просто идеальный французский прононс, то есть произношение. И фамилия самая настоящая, французская.
- Серёга, так ты француз? – удивленно вытаращил глаза Венька Квасов из-за соседней парты. И все засмеялись.
- Никакой я не француз, - огрызнулся на него Серёга, - у меня бабушка в деревне живёт.
Все опять засмеялись.
Но Клара Викторовна строго посмотрела на всех и стала рассказывать, что раньше в нашей стране России жило много французов, немцев и даже голландцев. И поэтому нет ничего странного, что у кого-то может быть иностранная фамилия. И совсем не обязательно, что если у кого-то фамилия Горте, то он француз. Но все же, как бы Клара Викторовна не объясняла, а прозвище Француз за Серёгой закрепилось основательно. Первое время он сердился, когда его так обзывали, но потом привык и просто перестал обращать на это внимание. Другой бы на его месте постоянно бы дулся и обижался, но не такой был Серёга. Он вообще был не такой как все. Он был выдумщик. Но не просто выдумщик, а выдумщик-самоделкин. Однажды он позвонил, и мне показалось, что голос у Сереги был загадочным. Он попросил срочно прийти к нему. Когда Серёга открыл мне дверь, вид у него был торжественно-сосредоточенный. Он хмурил свои брови и мял пальцами мочку уха. Он всегда так делал, когда задумывался или волновался.
- Пошли! – коротко бросил Серёга, когда я вошёл.
Мы прошли с ним в маленькую комнатку, в которой размещалась мастерская. Рядом с горячим, дымящимся тонкой струйкой паяльником, лежало на верстаке какое-то приспособление: на тонкой фанерной дощечке была прикреплена бумажная гильза от охотничьего ружья. А на гильзу намотана медная проволока и какие-то детальки. Ещё от неё тянулись два цветных проводка к наушнику.
- Видишь? – указал Серёга глазами на приспособление.
- Что это? – спросил я.
- Детекторный приёмник. Сам собрал. Послушай, - Серёга протянул мне наушник.
Я приложил его к уху. Наушник пел. Чуть слышно, но пел.
- Вот это да! Ты точно сам сделал? – недоверчиво спросил я.
- Конечно сам! – обиделся Серёга и загорячился. - Тут ведь всё просто. Смотри. Вот в книжке всё нарисовано, даже дураку понятно.
Мне было совсем не понятно, но я промолчал и даже разозлился на Серёгу, за то, что он знает такие вещи, в которых я ни бум-бум.
Отец Сереги, дядя Глеб тоже постоянно что-то паял, клепал, возился с приёмниками, телевизорами и даже компьютерами. Оттого, наверное, их квартира была похожа на маленький склад. Тут и там лежали какие-то радиодетали, кинескопы и много другого, чему я даже не знал названия. В мастерской у них стоял небольшой верстачок с тисочками, а вдоль стены были приспособления для напильников, плоскогубцев, проводов. Паяльник пристроился на деревянной подставке, и от нее всегда пахло как будто смолой. Серёга мне сказал, что так пахнет канифоль, без которой ничего нельзя запаять.
С Серёгой мы не только учились в одном классе, но и жили в одном дворе. Но что самое главное, дачи наших родителей тоже были в одном садоводстве. Они стояли в сосновом бору на берегу большой и красивой реки. Ранним летом, после того, как отцвели багульник и подснежники, вдоль тропинки, ведущей к реке, распустив оранжевые лепестки, весёлыми стайками гнездились тут и там яркие жарки. Может из-за этого наше садоводство и называлось так красиво – «Жарки». Серега уезжал на дачу на все лето, потому что у него были бабушка и дедушка. А я ждал, когда у моих родителей начнется отпуск. И когда он начинался, мы с Серегой были не разлей вода. Мы пропадали на речке – купались, рыбачили, играли в войнушку или в футбол с другими ребятами.
В этот раз у моих родителей что-то долго не получалось с отпуском и мы приехали на дачу только в июле, когда уже отцвели жарки. Едва мы выгрузились из машины, я тут же побежал к даче своего друга. Когда я вошел в домик, на кухне была одна бабушка. Ее звали Прасковья Федоровна. Она была похожа на бабушку из картинки, что нарисована на пакете молока «Домик в деревне». Она была очень добрая и всегда готовила нам с Серегой что-нибудь вкусненькое
- Нету твоего дружка, - почему-то сердито ответила мне бабушка, когда я спросил про Серегу. – Целый день где-то пропадает. Лодырь. Совсем мне не помогает.
Бабушка так выразительно посмотрела на меня, что мне отчего-то стало стыдно. Я быстренько выскочил за дверь.
- На речке он, наверное, - услышал я вдогон голос Прасковьи Федоровны.
Но едва я только направился по тропинке к реке, как увидел за толстой сосной Серегу. Он делал мне какие-то знаки руками. При этом почему-то озирался по сторонам.
- Серега, ты чего? – громко крикнул я.
- Тс-с, - зашипел Серега и приложил палец к губам, и посмотрел на меня так свирепо, будто пират из фильма «Робинзон Крузо».
- Чего ты разорался? – грозным шепотом начал выговаривать мне Серега, когда я приблизился.
- А что случилось? – тоже перешел я на шепот. – Тебя бабушка потеряла.
- Никто меня не потерял. Она хочет меня заставить грядки поливать и траву полоть. И деда отправила на мои розыски.
- А ты лодырь, - повторил я за бабушкой.
- Никакой я не лодырь. Просто есть дела поважней. Идем.
Вид у Сереги был очень многозначительный. Он снова хмурил брови и теребил мочку уха. Я заметил, что лицо у него было потное и волосы мокрые. Будто он долго бегал или в футбол играл.
Мы сошли с тропинки и пошли к густым зарослям ольховника, сквозь которые было не продраться. Наконец мы вышли на маленькую полянку, на которой была видна свежевырытая яма и горка сырой земли. Рядом валялась лопата, кусок веревки и ведро. А еще я заметил, что у старого замшелого пня лежит какой-то предмет, похожий на глобус.
- Что это? – я с удивлением посмотрел на Серегу.
Он многозначительно поднял палец.
- Это яма!
- Я вижу, что яма…
- Но это не простая яма, это яма в Америку!
- В ка…в какую Америку?
Видимо вид у меня был такой дурацкий, что Серега расхохотался.
- В самую обыкновенную Америку. Сейчас я тебе все объясню.
Серега подошел к пню и поднял круглую голубую штуковину. Она действительно оказалась глобусом.
- Смотри, - возбужденно начал говорить Серега. – Вот видишь – здесь мы живем. Видишь вот Байкал?
- Вижу…
- А вот она – Америка. Видишь?
- Вижу…
- Ха-ха-ха, - торжествующе рассмеялся Серега. – А теперь смотри: если вот отсюда сюда прорыть подземный ход – опа! И ты где? В Америке!
- Точно. – Я оторопело смотрел на сияющее Серегино лицо и недоверчиво спросил, - А кто это тебе рассказал?
- Никто, сам догадался. Глобус вон старый на чердаке нашел, повертел в руках и догадался.
- И что? – задал я глупый вопрос.
- Как это что? Ты что не понял? Раз и мы - в Америке!
- Так это ж сколько надо рыть?!
- Ну не знаю, может месяц, может два. За лето пророем, - деловито ответил Серега. – Зато представляешь, мы одни можем спокойненько чуть ли не каждый день ходить в Америку! Венька Квасов просто лопнет от зависти.
- А что мы там будем делать?
- Как это что?! Мы… это… ну на небоскребы будем смотреть! – ответил Серега, первое, что пришло ему в голову. Видимо он особо еще не задумывался над тем, для чего он роет эту яму. И вдруг рассердился.
- Надоел ты со своими вопросами. Я ему как другу предлагаю прорыть тайный ход, про который будем знать только мы одни, а он что да как. Не хочешь, не надо, сам сделаю, потом сам проситься будешь, чтобы тебя взял с собой в Америку.
Последний аргумент на меня подействовал и я ответил:
- Ладно, успокойся, я согласен.
- Тогда за дело, - повеселел Серега. – Копать будем по очереди. А когда выроем поглубже, будем ведром землю вытаскивать.
- За дело, - ответил я и спрыгнул в яму.
Она была уже мне по пояс. Некоторое время я копал, выбрасывая землю на край. И когда яма была мне уже по грудь, я с трудом вылез наверх. Вернее меня вытащил за веревку Серега. Мне было жарко и волосы мои стали мокрыми, как у него.
- Давай теперь ты, - предложил я Сереге.
Он спрыгнул в яму, и через некоторое время ему стало трудно выбрасывать землю лопатой. Он скомандовал:
- Так, привязывай к веревке ведро и опускай. Я буду нагребать, а ты вытягивай и в кусты тащи землю.
Когда Серега нагреб ведро, я не смог его вытащить наверх, такое оно было тяжеленное. Пришлось поднимать по полведра. Мы упорно работали до тех пор, пока яма не стала ростом с Серегу. С моей помощью он с трудом выкарабкался наверх.
- Все на сегодня хватит, - устало сказал Серега и вытер рукавом пот со лба. – Много сделали. Если по стольку будем копать, то я думаю за месяц управимся, а может и раньше.
Мы прикрыли яму для маскировки ольховыми ветками и уселись рядом.
- Представляешь, - продолжал фантазировать Серега, - мы будем ходить в Америку, как в какую-нибудь булошную. Да мы просто можем в Америке и хлеб покупать. Там ведь все самое лучшее. Там такие магазины, что за один день не обойдешь. Папа говорил.
- Да ну, - недоверчиво посмотрел я на Серегу. – Неужели больше нашего «Олимпа»? Его-то за час можно из конца в конец пройти.
- Сравнил наш «Олимп» и Америку. Там магазины может в сто, а может в тысячу раз больше «Олимпа». Там папа говорил, вся самая лучшая техника, все игры компьютерные там делают.
- И ?!
- Конечно! И все это чуть ли не задаром продают. Там можно даже машину купить за копейки. Одной моей копилки хватит, чтобы купить мерседес.
-Новенький?
- Конечно! Представляешь как мы с тобой – хоп и в Америке. Хоп – и на новеньких мерседесах домой приезжаем. Венька Квасов лопнет от зависти. А еще там на живых индейцев посмотрим. Видел кино «Чингачук Большой змей»?
- Не-а.
- Ну-у, знаешь какие они охотники и мужественные воины эти индейцы. Они по одной сломанной веточке могут догадаться, кто по лесу прошел – зверь или человек. А еще они добрые и справедливые.
- А вот когда я читал про Тома Сойера, то там индеец был злой. Его все боялись.
- Ну, Том Сойер когда жил, а сейчас все по-другому. Сейчас же интернет есть и поэтому все люди добрые.
Домой я вернулся, когда уже солнце спряталось за лес. Папа уехал зачем-то в город, а мама расставляла привезенные вещи, мыла, протирала, словом наводила порядок в доме. Она встретила меня улыбкой и спросила весело:
- Где это ты так долго пропадал? С Серегой своим все расстаться не мог, да? Соскучились. А почему такой чумазый? Иди-ка мойся, да ужинать садись.
Когда я умылся и поужинал, мы долго сидели с мамой на веранде и разговаривали. Был теплый вечер. Об оконное стекло бился мотылек. Было тихо и хорошо с мамой. Я спросил ее:
- Мам, а до Америки далеко?
- Очень далеко. Помнишь, моя подруга тетя Вера летала в Америку на самолете, так целый день и всю ночь летела. Это же надо пролететь всю страну Россию, всю Европу и еще через океан перелететь. Это многие тыщи километров.
- А если ход туда прорыть, это короче будет?
- Может и короче, но не намного.
- А если рыть такой ход, это долго?
Мама удивленно на меня посмотрела.
- Ну, и вопросы ты задаешь. Конечно, долго. Да и вообще это невозможно. Люди ведь не дураки, давно бы это сделали. Ладно, спать пора.
Мне отчего-то сделалось легко и хотелось засмеяться. Наверное, от того, что мне совсем не хотелось завтра идти и рыть эту дурацкую яму. Мама еще что-то мне говорила, но я, утомленный, уже спал. Я даже не слышал, как вернулся папа. Ночью мне приснился Венька Квасов. Он насмешливо хохотал, почему-то грозил мне пальцем и светил в глаза фонариком.
Я проснулся. Солнце заливало ярким светом веранду и светило мне в глаза. Я выглянул в окно и увидел, как папа возится во дворе с резиновой лодкой. Ура! Скоро настоящая рыбалка.
Я быстро натянул шорты и сандалеты и выскочил за дверь. И только ступил на крыльцо, как увидел, как в калитку входит Серега. Вид у него, как и вчера был сосредоточенный. Он теребил себя за мочку уха.
- Здрасте, дядь Гена, - поздоровался он с моим папой. И ко мне: - Ты готов?
- Здравствуй, Сергей. Куда это вы с утра пораньше? Может, позавтракаете? – спросил папа.
- Не, дядь Ген, мы попозже.
- Что за тайны? – не отступая, шутил папа. – Место, поди, рыбное разузнал, и говорить не хочешь.
- Э-э-э…
- Ладно, ладно, можешь не говорить - посмеивался папа.
Так, за разговорами, мы выскочили с Серегой за калитку.
- Быстрей, быстрей, - торопил меня Серега, - а то дед выследит нас, и ни в какую Америку мы не попадем.
- Серега, послушай, - попробовал я его остановить.
Но Серега меня не слушал, чуть ли не бегом бежал по тропинке, что вела в заросли ольховника. И только когда мы пришли на вчерашнюю полянку с разбросанной землей, я смог перевести дух.
- Знаешь, Серега, - сказал я, - я больше не буду копать эту яму.
- Почему? Струсил, да?
- При чем здесь струсил, - ответил я. – Просто это пустая затея. Мы никогда, слышишь никогда не докопаемся до Америки.
- Кто тебе сказал?
- Мама.
- Так ты что, маме своей все рассказал?! – заорал Серега. – А еще друг называется.
- Да ничего я не рассказывал…
- Ты же сам сказал.
Мне хотелось объяснить Сереге, что я спросил маму так, что она ни о чем не догадалась, что я по-прежнему его самый лучший друг. Но в это время из-за кустов раздался голос Серегиного деда:
- Так вот вы где спрятались. А вот и лопата, которую я потерял… И ведро
За громкими разговорами мы не слышали, как дед пробрался к нам сквозь густой чащобник. Его появление было столь неожиданным, что мы перепугались и бросились наутек. Мы не видели, как дед, шагнув вслед за нами, провалился в яму. Мы лишь услышали кое-что.

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Голосов пока нет