Последняя капля

Лина Пятак
Последняя капля
Рассказ

Отношения матери и дочери оставляли желать лучшего. Ирина Евгеньевна пыталась не раз смягчить обстановку, шла навстречу, но всё было напрасно: дочь Анна на любую мелочь реагировала бурно, тут же переводя стрелки на уровень бытового скандала. И сегодняшний день, как, впрочем, и вчерашний, начался с выяснения отношений.
- Какого чёрта? .. Я спрашиваю, какого чёрта, ты меня разбудила так рано? Могу я в своей комнате спокойно отдохнуть или нет? – с криком набросилась на мать заспанная Анна.
- Анечка, - стараясь сохранить спокойный тон, пробормотала Ирина Евгеньевна. – Я тебя разбудила потому, что уже двенадцатый час, скоро обед, а ты ещё не завтракала …
- Сама завтракай!
- Но, Анечка…
- Я уже тридцать лет Анечка!.. И вообще вчера в ванной я не нашла своё полотенце… Где оно? Опять ты куда-то дела!.. Сколько тебе раз говорить, пользуйся своими вещами!..
Ирина Евгеньевна, обиженно поджав губы, сгорбившись, ушла в свою комнату. Дочь же, нисколько не смущаясь, что буквально на ровном месте обидела мать, зевнула, потянулась и вернулась в спальню. Анна уже три года не работала, и её дни начинались всегда одинаково: сон почти до обеда, кофе с сигаретой, чтение женских романов, сидя и лёжа на постели, просмотр глянцевых журналов, обед, дневной сон с трёх часов дня до пяти, снова кофе с сигаретой. Анна в свои тридцать лет одевалась, как студентка: коротенькие юбочки, топики – летом, свитера под горлышко и брюки – зимой. Замужем она побывала дважды и последний развод обеспечил ей безбедную жизнь без ежедневных походов на работу. Единственное, что огорчало Анну, это то, что муж-бизнесмен не оставил ей квартиру и пришлось вернуться в тесную, заставленную старой мебелью трёхкомнатную «каморку» матери, где всё её раздражало и выводило из себя.
Ирина Евгеньевна беззвучно плакала в своей маленькой комнатке. Она не могла понять, почему Анна набрасывается на неё из-за ерунды, из-за пустяка… А из кухни, между тем, донёсся гневный крик дочери:
- Мама, куда ты дела мою любимую чашку? Ну, что у тебя за привычка брать чужие вещи?
Ирина Евгеньевна вытерла слёзы и вышла в коридор: дверь её комнаты как раз была напротив дверей кухни.
- Не кричи, Аня, - попросила она дочь. – не брала я твою чашку. Поищи её на балконе, там ты вчера вечером курила …
Анна фыркнула, но, вняв совету матери, всё же пошла на балкон. Чашка действительно оказалась там.
Она с засохшей кофейной гущей на дне, стояла у балконной решётки, рядом с пепельницей, полной окурков.
Ирина Евгеньевна смотрела в окно, в котором она из-за выступивших слёз ничего не видела, кроме зелёных кудрявых голов деревьев, и вспоминала то время, когда Анечка была совсем маленькой. Она вырастила дочь одна. С отцом Анечки жизнь не заладилась, он был геолог, месяцами не жил дома, они быстро отвыкли друг от друга. Разошлись, когда дочери было три года. Анечка росла слабенькой, часто болела. Ирина Евгеньевна каждое лето возила её то в Евпаторию, то в Алушту, то в Судак, и крымский отдых, вкупе с лечением, шёл девочке на пользу. У Анечки были больные суставы, и она привыкла считать себя нездоровой, а всех тех, кто рядом – обязанными ей служить и выполнять любое её желание. Училась Аня хорошо. Сразу же поступила в институт радиоэлектроники. На втором курсе вышла замуж за своего однокурсника Виктора Михеева. Но её первый брак просуществовал недолго; через год молодые супруги разбежались. Виктору не нравилось то, что Анна много курила, ничего не делала целыми днями, постоянно ругалась с матерью, а о детях даже слышать не хотела.
- Какие дети? – возмущалась Анна – я серьёзно больна. У меня суставы, сезонные обострения… Только детей мне не хватало!
Она легко пережила первый развод. Молодую женщину раздражал муж, который пытался примирить её с матерью. Он не мог понять, как можно поднимать шум из-за чашки, полотенца, расчески и прочих предметов быта и туалета? Ежедневные ссоры дочери и матери казались ему дикостью.
- Пойми, отравлять себе и другим жизнь из-за пустяка, из-за ерунды – это же просто смешно, - говорил он Анне.
- Ах, тебе смешно! – злилась та и тут же набрасывалась на Виктора, упрекая его в том, что он больше думает о её матери, чем о ней.
И второй брак Анны был скандальным и недолгим. Но неудачный семейный опыт ничему не научил молодую женщину.
Ирина Евгеньевна терпела ежедневные придирки и провокации дочери, а что ей ещё оставалось делать, ведь они жили в одной квартире.
Но наступает момент, когда терпению, даже самому стойкому, приходит конец, и человек взрывается, даже не думая о последствиях …
Последней каплей для матери стало обвинение в воровстве. Анна, с искажённым лицом, не стесняясь соседей, которые могли всё слышать, истерично вопила:
- Да как ты смела взять у меня из кармана двести долларов?! Я ведь тебе даю деньги на питание, а тебе всё мало, мало !... Если через пол часа деньги не будут лежать на моём столе, я вышвырну тебя отсюда и заявление в милицию напишу …
- Аня, что ты говоришь, какие деньги?.. Я ничего у тебя не брала, ты слышишь меня, - задыхаясь, пыталась унять разбушевавшуюся дочь несчастная мать.
Но Аня уже ступила на тропу войны, и оскорбления посыпались на голову матери, которая уже не могла остановить поток необоснованных обвинений в свой адрес.
- Чтобы через пол часа, - орала Анна, - я засекаю время …
Ирине Евгеньевне хватило пол часа, чтобы собрать самые необходимые вещи и навсегда уйти из родного дома.

***
На тихой окраине спального района Харькова часто можно было встретить двух пожилых женщин. Бережно поддерживая друг друга, они вместе ходили в магазины, вместе гуляли по вечерам. Их принимали за сестер. Но это было не так. Ирина Евгеньевна и Тамара Ивановна были подругами. Очень давними и близкими – ещё с «песочницы».

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Ваша оценка: Нет (1 голос)