По страницам трудовой книжки (Пуще-Водица и Старый Крым)

Эта удивительная история произошла много лет назад. В ней было и много светлого, и много трагического: радость и печаль сплелись в ней дивными витиеватыми узорами, однако все эти годы что-то мешало мне рассказать о ней. Шло время, события моей жизни мелькали как в калейдоскопе, былые страхи и тревоги ушли, и я поняла: пришла пора поведать вам обо всём, не страшась ни осуждения, ни упрёка…
Просматривая свою трудовую книжку, я вновь возвратилась в то время, когда там была произведена запись: Украинский Научно-Исследовательский институт Ортопедии и Травматологии. Зачислена на работу 3.12.1960 года на должность повара. Тут же, как на экране, увидела этот момент так ярко, будто это было вчера.
До этого института я работала поваром в ресторане «Динамо» в г. Киеве. В то время на работу принимали только с киевской пропиской. И мне, с пропиской в г. Ичня Черниговской области, пришлось временно прописаться у знакомых. Каждый месяц я им платила определенную сумму, как за съем угла. А через год у них родился ребенок и мою прописку не продлили. На работе меня предупредили:
- За десять дней пропишитесь, иначе пишите заявление на увольнение.
Прописаться не удалось и мне пришлось уволиться.
Через двоюродную сестру (по «блату»), меня взяли поваром в институт с условием, что я в скором времени пропишусь в Киеве.
Спустя три месяца нужно было проходить очередной медосмотр. Когда мне сделали рентген грудной клетки, обнаружили мягкие очаги в легких и к работе не допустили.
Врач сказал:
- К работе Вас не допускаю. На лечение определить Вас не имею права, потому, что нет киевской прописки. Вам придется уволиться и проходить лечение по месту жительства.
Я была в отчаянии. В то время больных туберкулезом все боялись и избегали с ними общения. Если я возвращусь домой, люди будут избегать общения не только со мной, но и с моими родителями. Городок маленький, друг друга все знают, а мне 19 лет: вся молодость и личная жизнь пойдет «под откос». И я заявила врачу:
- Если я больна, вы обязаны меня лечить и определить на лечение по месту работы. Иначе, как мне будут начислять больничный?
Врач ответил:
- Подождите меня в коридоре. Я проконсультируюсь с главным врачом.
- Какая может быть консультация, если перед вами больной человек с таким диагнозом? Вы отправляете меня в неизвестность распространять инфекцию, - тут же ответила я.
- Откуда такая умная взялась? У меня предписание - в киевские диспансеры без прописки не определять. У Вас болезнь в начальной стадии, для окружающих она не опасна.
- Тогда давайте допуск к работе!
- Все, подождите в коридоре. Я должен проконсультироваться с главврачом.
Я сидела в коридоре, как на иголках. Нет, ни при каких обстоятельствах домой я не поеду. Не буду позорить свой род. Ведь у меня еще четыре брата, с ними тоже перестанут общаться.
Минут через двадцать, возвратившись от главврача, врач сообщил:
- Вот Вам направление в тубдиспансер по месту работы. Немедленно езжайте и оформляйтесь. Желаю Вам скорейшего выздоровления.
Меня уже не так волновал мой диагноз. Я была переполнена радостью, что остаюсь в Киеве. Никто из близких об этом не узнает.
Дяде, у которого я жила, сообщила, что из-за отсутствия прописки я должна уволиться и уехать к родителям, а братьям и сестре, которые работали и жили в Киеве, сказала правду. В то время телефонов у родственников не было, и моя тайна была не раскрыта. Киевские родственники думали, что я в Ичне, а родители считали, что я работаю в Киеве.
Братья меня часто навещали. Больничный лист оплачивал институт. В диспансере хорошо кормили - четыре раза в день. Лекарства приходилось пить целыми горстями. Тогда тетрациклина в свободной продаже не было, был фтивазид, паск и пенициллин. Я даже не задумывалась над тем, что рядом со мной ели и спали больные с открытым туберкулезом легких. Удивительно, но в то время болела туберкулезом почти одна молодежь.
В диспансере я быстро освоилась и была счастлива. Мы все были «тубики», не боялись друг друга и не брезговали. В диспансере были и с открытым туберкулезом, и с закрытым, как у меня. Мне и в голову не приходило, что я могла сильнее заразиться. Нам разрешались вечерние прогулки в соседнем парке. Иногда мы тайком убегали в городской парк на танцы и в кинотеатры. Потом брали такси и через форточку возвращались в палаты, которые находились на первом этаже. Никто никогда из сопалатников нас не выдал. Когда меня через три месяца переводили в профилакторий Пуще-Водицы, мне было жаль расставаться с друзьями, которых я там обрела.
В Пуще-Водице я чувствовала себя, как рыба в воде. Здесь было много корпусов, свой кинозал и много молодежи на реабилитации. Здесь был свой операционный блок. Оперировали тех, кому не удалось залечить каверну медикаментозно и методом «поддувания». Операции были тяжелыми и не все выживали. Тогда впервые я прочувствовала тяжесть потери тех, кто только вчера играл на гитаре и пел свои песни, рассказывал анекдоты и небылицы. Казалось, что жизнь прекрасна и все еще впереди. Ведь все мы были молоды, заводили симпатии. Некоторые даже соединяли свои судьбы.
Благодаря отличному питанию, свежему воздуху, положительным эмоциям, я расцвела. Помню, молодой врач обратил на меня внимание, предлагал после выписки встречаться с ним. По-своему, это было счастливое время.
В сентябре 1961 года мне на два месяца выделили путевку в санаторий Старого Крыма. Я восприняла это сообщение с радостью.
Впервые в жизни я летела в Крым самолетом. Невозможно передать моего восторга. С иллюминатора я видела бесконечные белые облака, казалось, что мы среди океана облаков. Когда ехали автобусом из Симферополя в Старый Крым, я не верила свои глазам: все поле было усеяно красными маками, хотя был сентябрь. Какая-то шутка природы. Местные жители объяснили, что это их второе цветение.
Сам санаторий меня тоже поразил. У входа возвышалась красивая арка, а к корпусам вела аллея, по бокам которой расточали аромат яркие цветы. Перед главным корпусом, услаждая слух сладкими убаюкивающими мелодиями, журчал фонтан. Витая лестница вела в столовую и клуб. В огромном парке были разбросаны маленькие коттеджи-палаты.
Освоившись, я узнала, что здесь есть школа бальных танцев, драматический кружок и три раза в неделю показывают фильм. Я записалась в драмкружок и в школу бальных танцев, где моим партнером стал талантливый молодой человек - Виктор. Мы были эффектной парой и на выпускном балу заняли первое место, за что нам продлили путевки еще на два месяца.
В столовой каждый из отдыхающих заранее заказывал меню, которое он выбирал как в ресторане. Готовили пять раз в день. Каждый день подавали кумыс, фрукты и свежевыжатый сок. Мне, познавшей голод в послевоенное время, казалось, что я попала в сказку.
Вдали, мелькая за виноградниками причудливыми вершинами, виднелись горы. Нам рассказали, что в этих горах стоял древний монастырь, но в войну его полностью разрушили. Остались только развалины.
К 18 октября я уже со многими познакомилась и решила свой двадцатый День рождения отметить в горах. Нас было человек шесть. Взяв с собой еды и вина, мы отправились в горы. По пути нам встретился убранный виноградник, где, ликуя и радуясь погожему осеннему дню, мы собирали оставшийся виноград. Он был так сладок и ароматен, что половину мы употребили до прихода в монастырь. Туда вела мощеная камнем дорога, которую проложили века два тому назад.
Увидев древние развалины, мы в восхищении остановились. Это было чудное зрелище. Некогда огромный монастырь, от которого остались каменные стены и лестницы, зарос кустарником. Обнаружив разбитое овальное помещение без крыши, мы догадались, что это бывший храм. В центре громоздилась большая каменная гробница. На ней и на стенах было много надписей, которые обычно оставляют туристы. Осмотрев развалины бывшего монастыря, мы посовещались.
Внезапная идея посетила нас: почему бы не отметить мой День рождения именно здесь, в столь удивительном и необычном месте?! Разместив снедь на гробнице (пусть простит нас Господь), наша неуёмная компания вкушала трапезу среди обломков монастыря; всё, что происходило с нами, казалось таинственным и романтичным, а тёмные громады развалин напоминали гордых средневековых рыцарей. Этот мой двадцатый День рождения я запомнила на всю жизнь.
Как удивительны сюрпризы, которые дарит нам Судьба: пятьдесят лет спустя, в журнале «Вокруг света», я прочитала, что в именно в этом месте - в монастыре Старого Крыма, отмаливала грехи легендарная графиня де ля Мотт, прямая наследница короля Франции Генриха IV, прообраз Миледи, которую Дюма описал в «Трех мушкетерах». Здесь, в Старом Крыму она и нашла свой последний приют… Через пятьдесят пять лет после посещения мною развалин монастыря, я написала балладу «Судьба Миледи». Если бы я знала о графине тогда, в те далёкие времена, мы бы попытались найти её могилу. А теперь, проводя творческие встречи в санаториях Ялты, я знакомлю отдыхающих с этой удивительной историей, читаю им балладу, и что удивительно - не встретила ни одного из слушателей, кто бы про это знал.
С тех пор прошло пятьдесят пять лет. За год моего лечения я полностью избавилась от туберкулеза. Всю свою трудовую жизнь проработала на пищеблоке. Каждый год проходила рентген, где видны были только петрификаты - зарубцевавшиеся очаги. Родила и воспитала двух сыновей, на которых моя болезнь не отразилась. Только благодаря молодости и положительным эмоциям я стала вполне здоровым человеком.

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Голосов пока нет