Новый год для Светланы

Если вы никогда не жили в общежитии, не сталкивались с безалаберной жестокостью сосуществования с теми, кому наплевать на ваши принципы и на вас в том числе, вполне может быть, что вам трудно будет меня понять.
За шесть лет обитания в обшарпанной пятиэтажной развалюхе, которую никаким и ремонтами уже нельзя было превратить в нормальное жилище, я привык ко всему.
Привык пропускать мимо ушей добродушный матерок соседей по комнате; научился спать при включённом свете под звяканье стаканов с вином, а иногда и с чем-нибудь покрепче; привык никак не реагировать на размалёванных до безобразия девиц, которых господа студенты приводили с собой регулярно и укладывали в свои койки, как дополнительные матрацы; привык к ору включённых на полную мощь магнитофонов и стереосистем, к шуму-гаму свадеб и поминок, которые время от времени случались в нашем общежитии. Привык, внутренне содрогаясь, и к вопиющей антисанитарии, которая, как грибок, расползалась по всем этажам неказистого пристанища для иногородних студентов и преподавателей. Вы можете мне возразить, что, мол, и в 80-е годы были общежития образцового порядка с уютными комнатами, обставленными современной мебелью, с красивыми занавесочками на окнах, с картинами на стенах, с «красным уголком», где обязательно стоял чёрный, как вороново крыло, рояль или, на худой конец, пылилось пианино.
Возможно, что такие общежития и существовали в природе, но я, к сожалению, их никогда не видел.
Настал момент, когда мне очень захотелось тишины и покоя, и я решил подыскать себе комнату или снять квартиру.
К тому времени я уже почти год работал ассистентом на одной из кафедр физтеха университета, совмещая свои лекции и практические занятия с учёбой в аспирантуре.
Долго искать квартиру мне не пришлось. Я поделился своими планами с доцентом нашей кафедры Леонидом Ивановичем Макаровым, и неожиданно он прямо сходу выдал нужную мне информацию:
- Слушай сюда, Серега, мне жена на днях говорила, что её подруга якобы ищет квартиранта. Не тебя ли, случайно?
Я знал жену Леонида Ивановича. Это была пышная, весёлая, добродушная, всегда приятно пахнущая женщина. Я никогда не видел её в плохом настроении.
Складывая в портфель бумаги, я поинтересовался:
- Адресок не дадите?
- Адресок дадим! – хохотнул Леонид Иванович. – Для хорошего человека нам ничего не жалко. Прямо сейчас супруге моей позвоним – и будет тебе адресок!
Макаров набрал нужный номер, и голос его тут же изменился, - в нём появились нотки заботливости и беспокойства:
- Сонь, ты как? Температуры уже нет? Пей лекарства, лежи, не вставай. Сонь, а кто из твоих квартиранта ищет? Да ты что! Света Лунина? Вот не ожидал от неё. Ну, ладно, я всё понял. Куплю. Ты лежи, не вставай. Я скоро буду.
Макаров вырвал листок из календаря-ежедневника, что лежал на его столе, и быстро написал адрес.
- Вот тебе её координаты. Серега, слушай сюда, поищи себе что-нибудь попроще. Светка – умница, красавица, но с шипами и колючками. Сколько мужиков её добивалось, я тебе скажу, но всё без толку – она всех отшивает.
Я засунул бумажку с адресом в карман джинсов, и мы с Леонидом Ивановичем задушевно так пообсуждали мою будущую хозяйку.
Я узнал о ней много интересного.
Во-первых, что работает Светлана Лунина в одной конторе с женой Леонида Ивановича – Соней – в институтском ОНТИ.
Во-вторых, что живёт Светлана одна в трёхкомнатной квартире.
В-третьих, она давно разведена, и у неё есть взрослый сын, который уехал на заработки в Россию.
Прощаясь, Леонид Иванович пожелал мне «быть стойким оловянным солдатиком и не запасть ни в коем случае на эту гордячку Лунину».
Я, заинтригованный, других вариантов искать не стал и решил, не откладывая дело в долгий ящик, через час отправиться по указанному адресу. По дороге на всякий случай я плотно пообедал в университетской столовой.
Майское солнце припекало вовсю, мне было жарко в джинсовой куртке, я даже немного взмок и вот в таком нереспектабельном виде – в расстегнутой рубашке – оказался перед дверью своей потенциальной хозяйки.
Позвонил, она сразу же открыла, как будто заранее знала о том, что я приду. В прихожей было полутемно, и я смог разглядеть хозяйку квартиры только в комнате. Прав оказался Леонид Иванович, она действительно оказалась красавицей. На ней был роскошный халат – таких я ещё не видел.
Мы сидели напротив друг друга, о чём-то говорили, я незаметно рассматривал её. Такие выразительные лица, да ещё с родинкой на щеке встречаются не часто. У неё были насмешливые зеленовато-серые глаза с рыжей искринкой, небрежно уложенные светлые волосы, но эта небрежность очень её шла, придавая ей неповторимый шарм.
Я смотрел на её руки, на тонкие пальцы и понимал, что случилось то, что случилось – я на неё запал.
Нет, она была застёгнута на все пуговицы, всё было закрыто, задрапировано, но красоту-то не скроешь, как ни старайся.
Она представилась, потом зачем-то потребовала мой паспорт и с самым серьёзным видом обрушила на мою голову столько запретов, что я на секунду задумался: а не вернуться ли мне назад в родное общежитие?
Радушная хозяйка предложила чай, кофе, но я был так взволнован, что решил уйти немедленно.
Комнату, в которой мне предстояло жить, я толком не рассмотрел, зато хорошо разглядел фигуру хозяйки квартиры, так как стоял чуть позади неё.
Когда я уходил, мне показалось, что глаза её чуть потеплели, показалось даже, что я ей немного понравился, хотя, надо отметить, владеть собой она умела превосходно.
В общежитие я сразу не пошёл, решил посидеть в скверике, что был рядом с её домом. Там всё заросло сиренью, от которой шёл такой сногсшибательный запах, что бедная моя голова совсем пошла кругом… Я сидел и думал:
Вот она – та женщина, которую я всегда мечтал встретить.
В ней мне понравилось всё: и то как она держалась, как говорила, как молчала, как выглядела, как смотрела, как улыбалась.
А между тем, становилось прохладно, майский вечер готов был плавно перейти в ночь. Надо было идти в общежитие собирать вещи. Сборы заняли у меня десять, ну , от силы – пятнадцать минут. Вещей было, слава богу, немного – только самое необходимое. В одну сумку я аккуратно сложил нижнее и постельное бельё, рубашки, спортивный костюм, брюки, ветровку, галстуки и всякие мелочи, а в другую – книги, нужные бумаги, документы, конспекты лекций.
Подаренную мне когда-то чашку, на которой ещё можно было прочесть мудрое изречение «Пей да дело разумей», я решил оставить своему преемнику.
Собрался – то я быстро, но мы же договорились с моей хозяйкой, что я поселюсь у неё с завтрашнего дня, потому пришлось мне провести ещё одну проблемную ночь в гудящем, как разбуженный пчелиный рой, общежитии. Я долго не мог заснуть.
Утром удивил свою хозяйку тем, что у меня оказался минимум вещей. Она освободила для меня целый шкаф и два нижних ящика комода, но всё моё добро уместилось на одной полке.
- Сергей, а где, простите, ваши тёплые вещи? – полюбопытствовала она.
Я ответил: - Сразу видно, что Вы никогда не жили в общежитии. Тёплые вещи мои у родителей. Когда в них возникнет необходимость, я их сюда привезу.
Светлана сказала, что ей надо показаться на работе, и скрылась в своей комнате. Примерно через полчаса она заглянула ко мне. Тепло попрощалась, но я успел заметить, как выгодно подчёркивал костюм в бежевых тонах все достоинства её фигуры.
Она ушла. А я остался осмотреться-притереться. Безупречный вкус хозяйки я оценил сразу: мебели в комнате было немного, но всё тщательно подобрано – и палас на полу, и шторы на окнах, и обивка дивана и стульев, светильники. На диване аккуратно были сложены два новых комплемента постельного белья, несколько полотенец, шерстяное одеяло, даже плед.
«Как в пятизвёздочном отеле», - не без удовольствия подумал я и пошёл на кухню.
Сразу заметил на маленьком столике нарезанный хлеб, масло, сыр, банку растворимого кофе и тут же почувствовал, что мне ужасно хочется есть. Позавтракав, помыл посуду, убрал чашку, осмотрелся – и кухня мне тоже понравилась, в ней было очень уютно.
По понедельникам у меня не было занятий, поэтому я позволил себе полностью расслабиться, разложил диван, постелил себе и в абсолютной тишине тут же заснул.
Проснулся от резкого телефонного звонка. Моя хозяйка уже была дома, она взяла трубку.
- Да, Соня, всё в порядке.
Вторжение на мою территорию уже состоялось. Что он делает?
Откуда я знаю? Я за ним не слежу. Что я собираюсь делать?
Соня, ты меня удивляешь!
Про какой ужин на двоих ты говоришь? Мы же только утром познакомились. Всё!
Завтра увидимся и поговорим.
Мне было приятно, что разговор моей хозяйки с подругой впрямую касался меня.
Однако Светлана Анатольевна права: ужинать, сидя напротив друг друга, нам ещё рано.
И покатились дни, недели, месяцы…
Как-то само собой получилось, что мы стали завтракать и ужинать вместе. Оказалось. Что Светлана очень даже неплохо готовит, я же готов был из её рук есть, что угодно. Она очень смешно ела-пила компот: сначала съедала все фрукты, которые в нём присутствовали, потом с ложечки пила компот.
Я удивился, спросил, почему она так делает?
Она ответила, что в детстве её заставляли все лекарства запивать компотом и чтобы она не захлебнулась, ей давали компот порциями – десертными ложками. Я видел, что Светлана наблюдает за мной. Она иногда так смотрела… откровенно, что у меня аппетит повышался от радости!
Я не форсировал события, хотел чтобы она привыкла ко мне. Чувствовал, что нравлюсь ей, но она не провоцировала меня даже на самые невинные действия. И всё-таки был один момент, когда я едва не переступил запретную черту.
Однажды я забыл захватить с собой на службу заполненное заявление на отпуск, пришлось вернуться домой. Я уже вышел из комнаты, когда дверь ванной распахнулась, и я увидел Свету, обернутую полотенцем, почти без ничего… Я обомлел. Нет, на ней было сразу два полотенца: одно – на голове, как чалма, а второе полотенце она придерживала руками, но его явно не хватало, чтобы прикрыть грудь… Женщина – такая тоненькая, беспомощная, растерянная – стояла передо мной босиком, с пылающими щеками, тщетно стараясь спрятать свою грудь от моих глаз… Я сделал шаг к ней и уже был готов схватить её в охапку и отнести в свою комнату, и она, видимо, догадалась об этом. И побледнела… И зашаталась…
Я услышал тогда от неё не признание в любви, а сказанные холодным тоном слова:
- Разрешите, Серёжа, я пройду в свою комнату.
И она прошла мимо меня, как мимо телеграфного столба.
Но с этого дня что-то испортилось в наших отношениях. Света не скрывала своей отчуждённости, она стала всячески избегать меня, как будто я смертельно обидел её тогда. Дошло даже до того, что мы перестали завтракать и ужинать вместе, а по выходным – вместе обедать. Света мне и себе готовила, как и раньше, но не выходила из своей комнаты, пока я не уйду на работу, а вечерами относила ужин на подносе в свою комнату.
Я с ума сходил, да и по ней было видно, что она очень переживает, но у нас никак не получалось выяснить отношения.
Приближался Новый год, мы со Светой вместе убирали квартиру, я всеми правдами и неправдами через Леонида Ивановича достал дефицитные продукты и, конечно же, купил бутылку « Шампанского». Твёрдо решил уехать к родителям, чтобы не портить ей и себе праздник. Вечером совершенно спокойно сказал Свете о своих планах. Но совсем не ожидал такой реакции на свои слова. Она посмотрела на меня так, как будто я ударил её, у неё задрожали губы, и она вдруг горько и безутешно заплакала, как обиженный ребёнок.
И убежала в свою комнату.
Я не мог больше сдерживать себя и пошёл за ней.
Тёплая волна нежности накрыла нас обоих…
Я гладил её волосы, целовал её мокрые от слёз щёки, нос, подбородок, шею, она не отталкивала меня, прижимаясь ко мне всем телом всё сильнее и сильнее. Я видел её сияющие глаза с рыжими искорками и понимал, что ей хорошо со мной.
Предновогоднюю ночь мы провели вместе, почти не отрываясь друг от друга…
Утром я позвонил родителям и, сославшись на дежурство в общежитии во время новогодних праздников (а такое у нас практиковалось), обещал приехать попозже.
А потом был Новый год – наш общий со Светой. Мы стали жить вместе, и в своей комнате я только работал. Я спросил Свету как-то, почему она так долго мучила меня и себя? И она, смутившись и покраснев, призналась, что боялась двенадцати лет разницы в возрасте между нами и не была уверена, что у нас могут быть серьёзные отношения. «Если бы я была восточной женщиной, ты бы мог быть моим сыном», - пошутила она.
«Если бы я был восточным мужчиной, ты бы была самой любимой женой в моём гареме»! – подхватил я её шутку.
Чтобы Света не комплексовала по поводу двенадцати лет разницы между нами, я решил расставить все точки над «і» и объявил, что беру её, Светлану Лунину, в жёны и теперь, хочет она или не хочет, ей придётся сменить фамилию.
И была у нас свадьба, правда, не пышная и помпезная, а скромная, для узкого круга: пришли и приехали только самые близкие люди – родственники и друзья с той, и с другой стороны. Набралось их немного – всего семнадцать человек.
«Семнадцать мгновений весны…». Свадьба наша пришлась как раз на середину марта, тамадой был, конечно, Леонид Иванович Макаров, который своей недрогнувшей рукой дал мне адрес моей будущей жены.
Семья требовала больших средств, чем моя скромная зарплата ассистента, и после недолгих раздумий я решил заняться строительным бизнесом.
Так получилось, что на первых порах мне помогли родители: продали машину и дали мне денег на покупку строительных материалов и на оформление необходимых бумаг. Строительные фирмы в России, в частности, в Белгороде и Курске, которым нужны были дешёвые стройматериалы, нашёл для меня Сергей Лунин – сын моей Светланы.
И закрутилась карусель…
Вскоре одному мне стало не под силу тянуть тяжёлый воз, и я подключил к своему бизнесу двух, на мой взгляд, надёжных ребят – моих бывших однокурсников. Они занимались загрузкой-разгрузкой стройматериалов, транспортировкой, таможней, а я был «мозговым центром»: на мне висели все необходимые связи, договора, поиск клиентов, банковские операции, и посему мне приходилось часто ездить по делам.
Света всё понимала, никогда ни в чём меня не упрекала и ждала меня, не ложилась спать, когда я приезжал глубокой ночью или в ранние утренние часы.
И настал день, когда мы смогли себе многое позволить. Света любила цветы и мечтала о даче с садом, - я ей сделал такой подарок. У неё появилось занятие, которое захватило её целиком: она перестраивала и благоустраивала наш загородный дом.
Я поменял машину, купил иномарку – почти новую «Ауди». Дал хорошо заработать своим компаньонам. Они были довольны.
За эти двенадцать лет нашей совместной жизни много чего случилось и хорошего, и плохого.
Женился сын Светы, она стала бабушкой. Умерла от неудачной операции Соня Макарова, а бедный Леонид Иванович, её муж, стал пить и потерял работу.
От сердечного приступа скончалась мать Светы, я похоронил отца.
Вместе, поддерживая друг друга, мы пережили «чёрную полосу» - не опустились, не сломались, забываясь в работе.
Дела мои шли нормально, без сбоев, но однажды, когда я возвращался домой по белгородской трассе и на несколько минут остановил машину, чтобы сбегать по нужде в густую лесополосу, то заметил, застегивая брюки на ходу, стоявших возле моей машины трёх здоровенных бритоголовых парней.
- Слышь ты, хохол, - рявкнул один из них, сплёвывая себе под ноги.
- Ты нам мешаешь. Убирайся в свою Хохляндию подобру-поздорову, пока мы тебе рога не обломали, понял?
И он длинно выругался.
Я, стараясь держаться спокойно, спросил:
- И кому ж это я мешаю? Может договоримся с вашим боссом? А, ребята?
- Договориться не получится у тебя, козёл! Ты должен убраться отсюда и как можно скорее, - с угрозой в голосе прорычал всё тот же «качок», что начал этот неприятный разговор. Двое других угрюмо молчали, сверля меня маленькими глазками-буравчиками.
И мы разъехались в разные стороны. Я запомнил номер их чёрного «джипа», но что это мне давало? По сути, ничего.
Свернуть свой бизнес так вот сразу – за короткий срок – я не мог, да и, если признаться, не хотел. Я понимал, что эти «серьёзные» ребята шутить не обучены, но мне ничего другого не оставалось, как тянуть время.
Вскоре начались угрозы по телефону, но слава Богу, по моей «трубе», и Света не слышала многоэтажного мата и хриплых выкриков «Мы тебя уроем! Ты – покойник!»
За моих компаньонов тоже взялись да так, что они временно отказались со мной работать. Они решили, что лучше затаиться, отсидеться, а я успокаивал себя, что на дворе – не лихие девяностые годы, когда столкновения финансовых интересов, как правило, происходили под автоматную очередь…
Я всё откладывал на потом разговор со Светой, мучительно раздумывая: «А надо ли посвящать её в свои непростые дела? Может, всё обойдётся?..»
Решил оставить ей эти записи, чтобы она знала, как много значит для меня. Завтра я должен снова ехать в Курск. И будь, что будет...

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Ваша оценка: Нет (4 голоса)