Мои земляки

В центре на фото сидят: Вара Кириченко и Станислав Маринчик

Когда посещаю Москву, то обязательно иду к памятнику Минину и Пожарскому, что стоит на Красной площади. С тыльной стороны памятника написано тонкими буквами: «Сочинил и изваял Иоанн Петрович Мартос родом из Ични».
Меня охватывает гордость, что наша Ичнянская земля, что на Черниговщине Украины, родила такого гениального скульптора.
Наш современник Станислав Маринчик – член Национального Союза писателей Украины, отличник кинематографа СССР, заслуженный работник культуры Украины, лауреат международной литературной премии им.Н.В.Гоголя («Триумф»). Он родился и живет в г.Ичня на Черниговщине, много лет собирал материалы о наших талантливых земляках и в 2009
Маринчик С.Г. и Кириченко В.П. году издал книгу «Сузір’я талантів», где описал
жизнь и творчество скульптора И.П.Мартоса, а также Степана Васильченка, поэтов Г.Коваля, В.Чумака и многих других мастеров науки и искусства, которых знают и за пределами Украины.
Вот выдержка из газетной статьи об огромном значении многолетнего труда Станислава Маринчика:

«27 мая в Союзе писателей Украины в Киеве собрались представители науки, литературы, люди искусства и другие почитатели творчества нашего земляка Станислава Маринчика. Презентация его новой книги «Созвездие талантов» стала настоящим праздником для всех присутствующих. Представлял книгу «Созвездие талантов» известный писатель Герой Украины Юрий Мушкетик. В своей вступительной речи с пристрастием описал нашу Ичнянщину, которая дала миру столько выдающихся людей, имеет жемчужины культуры, как Качановка и Тростянец. Современник – классик отметил огромное значение этой книги для культуры всей Украины.
Поздравил писателя и его соратник по перу, писатель, академик Украинской Международной академии оригинальных идей Петр Харченко и вручил ему диплом академика...»
Ичнянская районная газета
«Трудова Слава» от 6.06.2009 г.

О жизни и творчестве Станислава Маринчика очень подробно написал Станислав Репьях в книге «...Моє серце в Ічні».
Предлагаю вниманию читателя главу «Гений из Ични» - о жизни и творчестве Ивана Мартоса из книги Станислава Маринчика «Созвездие талантов».

Вера Кириченко

Гений из Ични

Глава книги Станислава Маринчика «Созвездие талантов»

Моего земляка Ивана Мартоса справедливо признают основателем скульптурного искусства эпохи классицизма, что возникло в России на рубеже XVIII-XIX столетий. К сожалению, не удалось выяснить, в каком месяце и какого числа родился Мартос.
Известно, что Иван появился на свет в Ичне в 1754 году. Авторы некоторых публикаций ошибались, когда указывали, что его отец – простой казак. В действительности Петр Мартос был корнетом (кавалерийским офицером), представителем мелкопоместных украинских помещиков, корни которых уходили в древнейший род казацких старшин. Во времена Екатерины II они приравнивались к русским дворянам.
В Ичне сохранились пересказы, что дом Мартосов стоял рядом со строением, в котором когда-то была почта.
Еще в детские годы у мальчика проявились незаурядные способности лепить из глины фигурки людей, животных, птиц. Все окна и полки в доме Мартосов были уставлены изделиями маленького Ивана. И когда люди проходили мимо окон их жилища, останавливались, любовались поделками.
На талант мальчика обратил внимание его дядя, который жил в Борзенщине, служил диаконом в селе Митченки (Бахмаческий район). Для того времени дядя был достаточно образованным человеком и неплохо разбирался в вопросах искусства. Но когда он узнал, что отец собирается отдать сына в кадетский корпус, убедил родственников отдать ему Ивана, чтобы подготовить племянника к поступлению в Академию художеств.
В 1764 году десятилетний мальчик из маленького глухого провинциального городка Ични поступил в Петербургскую Академию художеств.
Вместе с Иваном в Академии учились талантливые ровесники – М.Козловский и Ф.Щедрин, которые впоследствии, как и Мартос, прославились талантливыми творениями. Их учителями и наставниками были Луи Роллан, Никола Жилле, Антон Лосенко – родом из Глухова.
Во время учебы в Академии Иван проявил большие способности, часто на разных конкурсах получал золотые медали. Через восемь лет учебы в городе над Невой потомок Украинских казаков блестяще закончил Академию, получил Большую золотую медаль и в 1773 году как пенсионер был откомандирован за государственный счет в Рим, где должен был усовершенствовать свои знания и умения скульптора.
По приезду в Италию Иван проникся глубоким интересом к античному искусству и раннему классицизму в области скульптуры.
Своевременное определение своего места в искусстве и творческого направления в скульптуре спасло молодого Мартоса от лишних блужданий, сомнений и поисков, а спустя некоторое время решило его судьбу как одного из основателей классической скульптуры.
За границей, изучая античное искусство, он делает много разнообразных эскизов, усовершенствует технику рубки мрамора, упорно работает в классах Капитолийской академии.
Учителя и наставники пенсионера из России были талантливые мастера изобразительного искусства Помпео Батони, Ж.Вьен, А.Манго, К.Альбачине, А.Кауфман. Учеба в Италии, тесное общение с известными деятелями искусства имели огромное влияние на духовное развитие и творческое становление талантливого юноши.
В Риме Мартос в 1770 году дебютировал скульптурным портретом известного дипломата графа Никиты Панина. Увлечение античностью наложило заметный отпечаток на его первую работу. Своего героя, русского графа, он воспроизвел на манер древнеримского патриция. И хотя в мраморном бюсте было большое сходство с оригиналом, но шестнадцатилетний Мартос сделал вывод, что скульптурный портрет – не тот жанр, над которым ему стоит работать и развивать мастерство.
В 1782 году Иван Петрович возвращается из творческой командировки в Петербург. Молодого специалиста назначают преподавателем скульптурного класса Академии, которую он закончил. Вскоре за творческий талант он получает звание академика, потом профессора, а в 1814 году – ректора скульптуры Академии художеств.
Еще во время учебы в Италии молодой Мартос пробовал себя в создании надгробий, но он не стал слепо наследовать известным мастерам Запада, а пошел своим путем, стал разрабатывать собственный творческий стиль в изготовлении мемориальных памятников.
Хотя в то время в России памятники умершим не сооружали, а ставили обыкновенные кресты, Мартос одним из первых положил начало жанру надгробной пластики и двадцать творческих лет жизни отдал мемориальной скульптуре. Именно этот жанр принес Ивану Петровичу успех и славу. Уже его первые работы – надгробия С.Волконской, М.Собакиной – были настолько совершенны, что навечно вошли в историю русского скульптурного искусства как хрестоматийные творения мемориальной пластики.
В надгробных творениях Мартос мастерски и реалистически отображает в камне человеческие переживания, горе, скорбь, глубокие страдания с потерей близкого человека. Не стандартное, а творческое решение темы, сотворение оригинальной композиции каждого надгробного памятника, правдивое отображение состояния человеческой трагедии и принесли автору не только славу, но и бесчисленные заказы.
Мартос творит новые прекрасные надгробия известных людей своего времени – Т.Брюс, Е.Куракиной, Лазаревым, Павлу I, Турчиновым, Е.Гагариной, А.Нарышкину.
Кроме изготовления надгробий Мартос принимает активное участие в создании декоративной пластики, исполняет заказы на создание декоративной скульптуры для украшения дворца в Царском селе.
По приглашению А.Воронихина – автора Казанского собора – выдающегося памятника архитектуры русского классицизма – Мартос три года работает над сотворением малых форм и огромного барельефа с большим количеством фигур – «Источение Моисеем воды в пустыне». Чтобы приблизить творение к жизненной правде, скульптор главному персонажу Иоанну Крестителю придает черты земного человека. Созданные Мартосом оригинальные композиции стали украшением знаменитого собора.
О самобытном таланте скульптора с гордостью говорила вся Россия, его признал и Запад. Но громкая слава не затмила светлого разума художника, внутренне он постоянно чувствовал какое-то творческое неудовлетворение, хотелось создать что-то исключительно величавое. Иван Петрович терпеливо искал достойную тему, грандиозный объект. Наконец такой случай произошел. В 1803 году члены Петербургского общества любителей словесности, наук и художеств выдвинули идею создать памятник руководителям освободительной войны 1612 года от польских завоевателей Минину и Пожарскому.
Скульптор загорелся идеей воспроизвести памятные события. Чтобы приблизиться воображением к событиям прошлого, он старательно изучает летописи, осмысливает жизненные коллизии, которые происходили двести лет назад. Постепенно проникался героическим прошлым, в творческом представлении возникали разнообразные картины, в которых Минин и Пожарский являлись легендарными организаторами освободительной войны.
Творческие замыслы скульптор переносил на бумагу, было сделано несчетное количество эскизов, но нужного решения не было.
До нас дошли лишь два рисунка, сделанные мастером, но вариантов существовало намного больше.
На первой гравюре проекта 1804-1807 г.г. Иван Петрович изобразил своих героев в полный рост. Пожарский – в легких сапогах, плаще и шлеме, левой рукой держит над головой прямоугольный щит, а правой берет меч из рук Минина, левою рукою Кузьма указывает на Кремль – призывает народ к освобождению Отечества от интервентов. В конкурсе принимали участие достойные претенденты, известные скульпторы Ф.Щедрин, И.Прокофьев, В.Демут-Малиновский, С.Пименов, архитекторы В. де Томан, Александр и Андрей Михайловы. Однако же проект нашего земляка оказался самым совершенным.
Сам автор не почувствовал творческой радости, он понимал, что в эскизе была какая-то театральность и неубежденность. Художник углубился в поиски нового решения, всячески стремился усовершенствовать свое проект.
Убедившись, что последний вариант – один из лучших среди тех, что он создал за девять лет работы над монументом, Мартос облегченно вздохнул. Но это был лишь эскиз на бумаге, до завершения проекта было еще далеко.
В 1809 году Иван Петрович вторично предложил свой новый вариант монумента, в котором героев поменял местами. Теперь Минин стоит слева, а поднятой верх правой рукой призывает народ к ополчению, левой рукой Кузьма передает меч Пожарскому. Князь сидит на кубе, лицо у него решительное, без сомнений принимает меч, а левой рукой опирается на круглый русский щит с изображением Спаса. Автор изобразил своих героев волевыми, решительными, уверенными, от них веет силой непобедимых былинных богатырей. Скульптор почувствовал, что наконец сумел правдиво и убедительно изобразить вожаков народного ополчения, удачно передал дыхание эпохи героического прошлого. Когда императору Александру I показали эскиз, он заметил:
- Почему это новгородский мещанин, простой плебей, зазывает народ в ополчение, а князь равнодушно сидит?
Мартос объяснил, что он не отступил от истины и действовал согласно историческому факту. Минин первый возглавил освободительную войну, а потом передал ополчение более опытному в военных делах князю Пожарскому, который именно перед этим был ранен в ногу и стоять просто не мог.
На сооружение монумента нужны были огромные деньги, и, когда объявили сбор денег, народ пожертвовал, кто сколько мог.
Мартос отлил малую модель памятника и начал подготовительные работы к литью монумента.
В 1812 году Россию потрясла война с французами. Москву оккупировали захватчики, а в это время в Петербурге Мартос в своей мастерской вдохновенно работал над сотворением большой, в натуральную величину модели памятника.
Художник трудился над моделью и думал, что история повторилась. Ровно двести лет тому назад, в 1612 году, польские захватчики топтали русскую землю, а теперь, когда он воспроизводит то время, наполеоновские войска опустошают не только русскую, но и его родную украинскую землю. Патриотические чувства, которые горели в сердце скульптора, вдохновляли его на творческий подвиг. После падения Парижа в 1815 году русская армия с победой возвратилась в Россию. Мартос к этому времени закончил большую модель.
Но когда пришло время отливать из бронзы памятник, оказалось, что собранные народом деньги исчерпались. Иван Петрович, посоветовавшись с главным литейщиком Василием Екимовым, решил чрезвычайно ответственную и сложную работу закончить бесплатно.
Много времени затратили, чтобы в литейке Академии построить фундамент, да еще 16 печей, проложить множество каналов, подготовить восковые фигуры для литейных работ, а каждая в два с половиной раза больше размеров натуры. Заполнили фигуры алебастром, которые сорок пять раз смазывали пастой, сделанной из толченного кирпича и жидкого разведенного пива. Чтобы воск вылился из алебастровых форм, на протяжении месяца пришлось круглосуточно топить печь.
Мартос чрезвычайно волновался, он очень рисковал, ведь ни один скульптор в мире в то время не пытался групповой монумент отлить не по частям, а за один раз, то есть цельным.
Наконец настало ответственное мгновенье, Иван Петрович перекрестился, перекрестил модель, прошептал: «Боже, помоги!». Дал Екимову знак, и сразу тысячи пудов расплавленной бронзы быстро заполнили пустотелые формы модели.
Эксперимент удался. Памятник отлили без помех.
Но возникли новые заботы. Император Александр I настаивал, чтобы постамент памятника был не из гранита, как желал автор, а из мрамора. Пришлось Мартосу терпеливо доказывать свою правоту.
Весной, как только растаял снег, монумент вместе с постаментом из Петербурга в Москву перевозили водным путем. Слух об этом событии намного опередил караван кораблей. Толпы людей выходили к причалу, но, когда почти через полгода корабли прибыли в Москву, творческие хлопоты Мартоса не прекратились: император Александр I не давал согласия на установку памятника на Красной площади на том месте, которое облюбовал автор. Снова пришлось скульптору убеждать императора, доказывать, что он не случайно выбрал место, с которого монумент будет лучше восприниматься.
Наконец 20 февраля 1818 года на торжественном открытии первого в Москве памятника и первого в России группового монумента на Красной площади, как на праздник, собрались тысячи людей.
Как только под радостные возгласы сняли покрывало, присутствующие вслух прочитали на гранитном постаменте надпись: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия лета 1818».
Монумент излучал внутреннюю духовную силу, которая подняла народ на защиту родной земли от интервентов. Люди тесно окружили памятник, рассматривали со всех сторон, удивлялись, насколько реально чувствуется внутренняя динамика исторического монумента. Казалось, еще мгновенье, и пружинистые мускулистые тела персонажей оживут и запульсируют бурной жизнью.
Гранитный постамент украшали два барельефа: на переднем нижегородские граждане жертвуют ценности на освободительную войну, в левой части композиции Мартос изобразил себя и двух своих сыновей: Алексея, который принимал участие в войне с Наполеоном 1812 года, и Никиту – архитектора, который в те же годы учился в Италии.
Портретное изображение Ивана Петровича на барельефе создал лучший ученик Мартоса – Самуил Гольберг.
На тыльной стороне памятника – барельеф, где изображены враги, убегающие из захваченных ими земель.
Взволнованные люди подходили к автору, с чувством обнимали художника, кто-то с благодарностью целовал его талантливые руки. Прочитали на тыльной стороне монумента надпись: «Сочинил и изваял Иван Петрович Мартос родом из Ични». Кто-то спросил автора, где находится Ичня? Скульптор радостно улыбнулся и с гордостью ответил: «В глубинке Черниговской губернии!».
Об открытии памятника в Москве говорили не только в России. Это событие стало известно во всем мире. Миниатюрные копии знаменитого памятника сразу же появились на рабочих столах императора Александра I, министров, губернаторов и многих известных людей России. А художника настолько охватила идея монументов в честь вождей освободительных войн, что в двадцатых годах девятнадцатого века он по заказу генерал-губернатора Тульской и Орловской губерний А.Д.Балашова разработал эскиз памятника полководца Дмитрия Донского, под руководством которого на Куликовом поле потерпела поражение татаро-монгольская армия Золотой Орды. Автор высоко ценил свой проект, поскольку в монумент входили теперь три основные фигуры. Мартос полагал, что его новая творческая задумка намного превосходит памятник Минину и Пожарскому. В проекте он мастерски изобразил мгновенье, когда князь Дмитрий решительно сразился в бою с двумя захватчиками, враги потерпели поражение и лежали у ног победителя: один уже мертвый, а другой просит пощады.
К своему созданию Мартос подошел творчески, скульптурную композицию он планировал установить не на стандартный пьедестал, к которому все привыкли, а на овальное кольцо, сделанное в виде большой арки, пространство которой украшали фрагменты Куликовской битвы и разные трофеи.
Идея и творческий замысел автора были настолько новаторскими и необыкновенными, что ни губернатор, ни император и вообще никто в России не смогли правильно оценить творческий гений Мартоса, который видел на двести лет вперед. Невероятно, но такие памятники начали сооружать только в наше время.
А на Куликовом поле в 1850 году воздвигли памятник в виде большой колонны по проекту архитектора Александра Брюллова, родного брата Карла.
Всей душой Мартос симпатизировал выдающемуся полководцу и государственному деятелю Украины Богдану Хмельницкому. У скульптора были оригинальные творческие разработки по созданию памятника гетьману в Киеве, но его проект не нашел понимания и поддержки у власти, и замысел не был реализован.
К числу поздних монументальных творений художника относится и памятник основателю Одессы герцогу А.Э.Ришелье (1823-1828 г.г.). В самобытной простоте художественного образа Армана автор отобразил в бронзе благородство и ум герцога. Полукруглый фон домов и знаменитые маршевые ступени, что ведут к морю, создают оригинальный ансамбль единства памятника и городской архитектуры.
Среди разработок скульптора следует вспомнить произведение – памятник Михаилу Ломоносову (1826-1829). С большой любовью Мартос изобразил в бронзе гениального русского ученого и поэта в наброшенной на плечи римской тоге, с лирой в руках в минуты творческого вдохновения.
В творениях мастера никогда не было шаблона, он никогда не повторялся, а работал так, как подсказывали ему светлый разум и талант. От его творений всегда веяло высокой художественной правдой. Он старательно избегал пышности, заумной надменности и ложного патриотизма. В творениях художника была спокойная непринужденность, яркость ума, высокая скульптурная пластика, а художественные образы настолько психологически завершены, что запоминались навсегда. Все его творческие наработки разные по жанру, по идейному сюжету, в них чувствуется искренний патриотизм, благородная отвага, поэтика и лирика, человеческие переживания, трагизм, печаль и глубокая скорбь.
Кроме знаменитого памятника «Дюку», который стал символом Одессы, скульптор создал в Украине прекрасные мемориальные памятники Кириллу Разумовскому в Батурине, П.Румянцеву-Задунайскому в Киево-Печерской лавре, И.Высоцкому в Выдубецком монастыре в Киеве, Потемкину-Таврическому в Херсоне.
Современники Мартоса рассказывали, что он был очень образованным и высоко интеллигентным человеком, а еще – красивым, энергичным и сильным мужчиной. Всегда благородно вел себя с особами женского пола. Свободно владел французским и итальянским языками, а при необходимости мог объясниться с англичанами и немцами.
Иван Петрович изысканно одевался, носил сюртук с большими перламутровыми пуговицами, его рубашки всегда были белоснежные и обязательно гофрированные, на ногах туфли с блестящими стальными пряжками.
Указательный палец был украшен дорогостоящим перстнем с огромным красным камнем.
В квартире Мартоса не было отдельной художественной мастерской, и свое рабочее место он обустроил в большом зале с высоким потолком. Здесь художник создал много шедевров. А еще это помещение использовалось как столовая, и когда было нужно, его легко переоборудовали в бальный зал. Входными дверьми в помещение служила высокая арка, по сторонам которой стояли две большие алебастровые модели памятников «Минину и Пожарскому» и в полный рост статуя Григория Потемкина.
Посреди зала, как «святыня», к которой никто не имел права притронуться, стояла большая скульптурная станина, на которой постоянно красовалась какая-нибудь работа из глины, над которой вдохновенно работал Мартос. Когда Иван Петрович не работал, модель из глины была аккуратно завернута мокрой белой тканью.
Недалеко стоял кожаный диван, на котором в перерыве между работой отдыхал скульптор.
Мартос был женат дважды. В первый раз на очень красивой дворянке, имя которой узнать не удалось. Она рано умерла и оставила мужу четыре дочки и двух сыновей. Вдовец оказался заботливым отцом, он сумел вырастить и воспитать полусироток.
Иван Петрович имел доброе, искреннее сердце, он был гостеприимным человеком и большим благотворителем. В его просторной профессорской квартире постоянно проживало много бедных родственников, которых он содержал. О его искреннем благодеянии свидетельствует такой факт, что даже когда он овдовел, родственники жены продолжали жить в его квартире. Среди них была племянница покойной жены, сиротка Евдокия. Как-то Иван Петрович стал свидетелем, когда одна из его дочерей некорректно отнеслась к намного старше ее Евдокии. Несправедливо обиженная сиротка с горькими рыданиями принялась складывать в плетеный из прутьев баул свои вещи, чтобы навсегда уйти от Мартосов и где-то устроиться гувернанткой.
Иван Петрович принялся искренне уговаривать девушку остаться. А чтобы она больше не считала себя нахлебницей, благородный хозяин предложил ей руку и сердце. Так неожиданно для всей родни и даже для самого себя, уже в годах, Мартос женился во второй раз. Сразу же после венчания строго предупредил своих детей, чтобы они уважали Евдокию Афанасьевну, как родную мать. Следует отметить, что его дети и мачеха постоянно жили во взаимном уважении.
Где-то через год молодая жена осчастливила Ивана Петровича хорошенькой доченькой, которую при крещении нарекли Катенькой. А через два года у нее появился братик Александр, но он прожил недолго, и на третьем году жизни его не стало.
Мартос был очень влюблен в свою профессию. Скульптору очень хотелось, чтобы его потомки по мужской линии наследовали его профессию.
От первого брака у Ивана Петровича было два сына. Старший Алексей закончил Петербургский инженерный корпус, служил военным инженером в Киеве. Принимал участие в русско-турецкой войне 1806-1812 г.г. и русско-французской войне 1812 года.
В 1821-1842 г.г. находился на высоких государственных постах. Известный как украинский историк-исследователь, автор 5-томной «Истории запорожских казаков», рукопись которой была утеряна, и опубликовали лишь два раздела третьего тома – о Берестецкой битве 1651 г. и о женитьбе и смерти сына Богдана Хмельницкого – Тимоши.
Младший сын Никита закончил с золотой медалью Петербургскую Академию художеств и за государственный счет, на правах стипендиата, был послан за границу, где совершенствовал свое профессиональное мастерство как скульптор и архитектор. Вместе с ним учился в Риме Абрам Мельников, который после женился на его сестре Любе, но об этом будет разговор далее.
На талантливого Никиту отец возлагал большие надежды, но в 1812 году сын неожиданно погиб. Его убили французские солдаты, когда Наполеон оккупировал Италию.
Мартос очень хотел, чтобы его дочери вышли замуж за художников или людей родственных профессий. Иван Петрович очень обрадовался, когда талантливый портретист Александр Варнек (автор известного портрета Мартоса) принялся свататься к самой старшей дочери Анастасии. Но девушка отказала мастеру кисти: спутником жизни она избрала перспективного служащего Герасима Ивановича Лузанова, который впоследствии достиг высоких государственных чинов. Замужество остальных дочек сложилось именно так, как желал этого Иван Петрович: все они жили под одной крышей с отцом в большом доме Академии художеств.
София была женой Василия Григоровича, украинского происхождения, из г.Пирятина. Василий Иванович окончил Киево-Могилянскую академию и был высокообразованным человеком, историком и талантливым критиком в области изобразительного искусства. По свидетельству его современников, он настолько глубоко разбирался в вопросах живописи, что мог с первого взгляда указать, в каком столетии и именно какой художник написал это полотно.
Благодаря редкостной эрудиции талантливый искусствовед Григорович тридцать лет занимал пост конференц-секретаря Петербургской академии художеств. Василий Иванович был действительным членом Русской Академии, издателем первого художественного журнала в России «Журнал изящных искусств». Григорович был большим патриотом родной земли, содействовал развитию художественного образования в Украине, помогал украинским художникам, которые учились в Петербурге.
Он был лично знаком с Тарасом Шевченко, именно с его позволения, еще будучи крепостным, Шевченко посещал рисовальный класс общества поощрения художников. Василий Иванович познакомил Тараса Григорьевича с В.А.Жуковским и принимал активное участие в выкупе поэта их крепостничества. В знак благодарности Шевченко посвятил Григоровичу поэму «Гайдамаки».
Василий Иванович усердно заботился, чтобы Совет Академии Художеств присвоил Тарасу Шевченко звание академика за офортные работы, выполненные Тарасом Григорьевичем на высоком уровне.
У Григоровичей часто бывали знаменитые художники, а также В.Жуковский, А.Пушкин, Н.Гоголь, князь П.Вяземский и много других известных людей.
Григорович высоко ценил талант своего тестя, именно он называл Мартоса «Ваятель XIX-XX века».
Мужем Веры Мартос был знаменитый художник-портретист, по происхождению калмык, профессор Академии художеств Алексей Егоров. Его жена была красивой женщиной, от ее выразительного лица веяло библейскими сюжетами. Она постоянно позировала мужу, когда он писал Богородицу на иконах и картинах религиозной и мифологической тематики. В ликах ангелочков, которых художник изображал в своих творениях, легко узнавали хорошенькую дочь Наденьку Егорову.
Алексей Егоров принимал участие в росписи Казанского собора в Петербурге. Творчество Егорова отличается глубоким лиризмом и утонченностью, оно принадлежит к лучшим образцам русской академической живописи. Много полотен художника сохраняется в Третьяковкой галерее в Москве и Государственном Русском музее в Петербурге.
Алексей Егоров был талантливым педагогом. Со временем его ученики стали известными художниками, в том числе К.Брюллов, Ф.Бруни, Ф.Завьялов и другие.
Самая младшая дочь Мартоса от первого брака Люба была женой известного архитектора, профессора Академии художеств Абрама Мельникова. По проектам Абрама Ивановича в России было сооружено много прекрасных храмов и красивых домов, в том числе Никольская церковь в Петербурге, собор с колокольней в Кишиневе, полукруглая площадь в Одессе, на которой стоит памятник Мартоса Дюку Ришелье. Абрам Иванович был автором проектов архитектурных частей многих памятников своего тестя. Следует заметить, что Мельников построил небольшую, но самую красивую в Петербурге старообрядческую церковь.
В 1825 году перешагнул границу вечности вице-президент Академии художеств Александр Лобзан. Ивану Мартосу, как старшему профессору, доверили временно возглавить учебное заведение.
Преподаватели Академии и, наверное, сам Иван Петрович предполагали, что император Николай I назначит известного художника на эту престижную должность. Но государь распорядился по-другому. Вице-президентом Академии художеств был назначен граф Федор Толстой, который был приближенным к царскому двору и прославился тем, что вылепил и отлил в бронзе коллекцию памятных медалей и медальонов, посвященных Отечественной войне 1812-1814 г.г.
Академия художеств была настолько авторитетным и престижным учебным заведением, что даже имела собственную церковь, куда ходил Иван Мартос и члены его семьи. Когда его дочь Катенька училась ходить, Иван Мартос по время Большого поста приходил с ней в церковь говеть. А после церковной службы, как истинный христианин и благодетель, вместе с девочкой проведывал больницы и тюрьмы, и, совершая акты милосердия, раздавал бедным людям деньги.
Катенька была хорошенькой девочкой. Когда она достигла совершеннолетия, имела вид красивой барышни, внимания которой добивались женихи.
Ее мужем стал намного ее старше известный архитектор, профессор Академии художеств Василий Глинка. Прожили они совместно недолго. В 1831 г. Глинка умер от холеры. Почти одновременно от этой болезни ушла из жизни Марфа Афанасьевна Венецианова, жена известного художника Алексея Венецианова. Мартос устроил пышные похороны, похоронил его на Смоленском кладбище и установил на могиле богатый памятник.
Когда закончился траур по Глинке, к молоденькой вдове Катеньке посватался скульптор и мастер литейных дел немецкий барон Клодт фон Юринсбург. Он впоследствии стал академиком и автором известных скульптур укротителей коней на Аничкином мосту в Петербурге, памятника И.Крылову в Летнем саду, статуи князя Владимира – памятника в Киеве и многих других прекрасных творений, которые увековечили имя скульптора.
Сам Мартос был не против, чтобы Клодт женился на Катеньке, но жених почему-то не нравился Евдокии Афанасьевне, и она уговорила дочь поднести Петру Карловичу «гарбуза».
Но, наверное, Клодту было судьбой начертано породниться с Мартосами, и вскоре он женился на одной из племянниц Ивана Петровича – Ульяне Спиридоновой. По этому поводу Мартос устроил пышную свадьбу, куда пригласил всех преподавателей Академии художеств.
У Мартоса было много детей, больше двадцати внуков, а еще больше бедных родственников – нахлебников. Чтобы содержать многочисленную родню, он постоянно много трудился. К счастью, он не чувствовал тяжести в работе, а находило в ней большую радость и наслаждение. Родные, друзья и современники называли его «неутомимым работником в сфере скульптуры».
56 лет работал он в Академии художеств, выучил не одно поколение скульпторов. В 1831 году был удостоен звания заслуженного ректора. Высокое качество работ Мартоса отвечает уровню всемирной классики. Он был почетным членом многих европейских академий. Среди учеников Ивана Петровича много талантливых и известных скульпторов, в том числе М.Г.Крылов, Е.П.Сорокин, С.М.Теглов, С.И.Гальберг. Своими прекрасными творениями они прославили не только Отчизну, но и своего мудрого учителя.
Интересно, что в июле 1832 года Мартос вместе со своим воспитанником, профессором скульптуры Самуилом Гальбергом и академиком скульптуры Борисом Орловским посетили петербургскую квартиру А.Пушкина и несколько часов гостили у поэта.
Сохранились пересказы, что в последний раз Иван Петрович посетил Ичню в 1834 году, за год до своей кончины. А вместе с тем он посетил и Григория Степановича Тарновского, владельца знаменитой Качановки.
В марте 1835 года Мартос простыл и тяжело заболел. Лучшие врачи Петербурга лечили заслуженного ректора Академии художеств. Но годы брали свое, и на восемьдесят втором году жизни, пятого апреля, на Страстной неделе творческая душа гениального скульптора отлетела в Мир Иной.
В своей мастерской, в гробу, украшенном бархатом, лежал легендарный художник. Тяжелое горе настолько впечатлило Евдокию Афанасьевну, что она не хотела никого слушать о том, чтобы ранее четырех суток похоронить любимого мужа и большого благодетеля. А когда закончилась Страстная неделя и прошли три первые Пасхальные дни, то обнаружилось, что покойник ровно десять суток пролежал в гробу. На протяжении этого времени возле любимого учителя целыми сутками стояли в почетном карауле ученики старших классов Академии художеств. В четверг Пасхальной недели Ивана Петровича с большими почестями отвезли на Смоленское кладбище и похоронили рядом с главной церковью.
Каждый раз, когда мне приходится бывать в Санкт-Петербурге, я стараюсь обязательно посетить Некрополь восемнадцатого века, самое старинное кладбище, на котором после кончины 17 апреля 1835 года нашел вечный покой гениальный Мартос.
На могиле художника сооружен, на первый взгляд, простой памятник из красного гранита в виде жертвенника, украшенного рельефным узором из венков и античных сосудов для ароматов. Зять Григорович предложил скромную и лаконичную надпись без званий и высоких титулов «Ваятелю XIX-XX века», что красноречиво говорит о его долгой творческой жизни и о том, что он и в потусторонний мир отошел без помпезности, против которой всегда пылко выступал.
А рядом высится много прекрасных надгробных памятников, созданных Мартосом. Благодаря таким шедеврам мемориального искусства, старинное кладбище стало своеобразным музеем городской скульптуры.
На малой родине скульптора, в городе, где родился Иван Мартос, благодарные ичнянцы соорудили памятник своему гениальному земляку.
К 225-летию со дня рождения славного скульптора режиссер Черниговской телестудии «Сівер-центр» Татьяна Миргородская с участием автора этого повествования в рамках программы «Черниговщина в жизни прославленных» создала телефильм «Придумав и виліпив Іван Мартос родом з Ічні». Телеповесть побывала на многих фестивалях телепрограмм, получила много наград. Ленту уже показывали в 73 странах мира, фильм о гении из Ични увидели миллионы телезрителей.

Перевод с украинского
Веры Кириченко

Уважаемый читатель, оцените пожалуйста данное произведение!
Ваша оценка: Нет (6 голосов)

Рецензии

аватар: Ta Ama

Просто замечательно и познавательно, и увлекательно.

аватар: Вера Кириченко

Спасибо за интерес и любовь к истории моей "малой Родины". С уважением, Вера Кириченко.

аватар: Ирина Санадзе

Очень интересно! Спасибо!

аватар: Вера Кириченко

Спасибо за оценку произведения моего земляка, Станислава Маринчика в моем переводе. С искренними пожеланиями счастья, добра и любви.